Рукопись из тайной комнаты. Криминальный исторический триллер

Да, помогать такой девочке она будет на совесть, решила Густа.

Девочка подошла, и её большие почти чёрные глаза внимательно посмотрели на Густу. «А она – без стёкол, хоть глаза и чёрные», – подумала Густа и на всякий случай поздоровалась первая:

– Добрый день, фройляйн Эмилия.

Девочка тоже что-то ответила, но Густа не смогла понять ни слова. Девочка перевела взгляд на отца и снова что-то сказала, а он ей – ответил. И Густа опять не поняла!

Её охватила паника. Такого замешательства она не испытывала никогда в жизни.

Люди вокруг неё что-то говорят, а она не понимает! Земля буквально уходила из-под ног. Густа даже зашаталась.

Первой заметила неладное дама в шляпке. Она быстро и опять непонятно что-то сказала герру Шварцу. И он тут же посмотрел на Густу и тоже заметил, что с девочкой явно что-то не в порядке. Он повернулся к ней и спросил:

– Что случилось, фройляйн Августа?

Когда Густа осознала, что этот вопрос она поняла, она ухватилась за этот момент, как за единственную стабильность во внезапно пошатнувшемся мире:

– Я не понимаю, что вы все говорите, – пробормотала девочка.

– Ах, вот оно что, – хмыкнул герр Шварц.

И у неё вновь упало сердце. Происходило что-то странное, чего никогда раньше не было в её небольшом опыте, но о чем знал герр Шварц. Она с ужасом ждала продолжения.

– Мы говорим на немецком. А ты не знаешь немецкого, – продолжил хозяин.

И снова сердце Густы провалилось чуть ли не в коленки. Она не знает немецкого! И сейчас её отошлют обратно домой.

Густа даже не знала, что будет обиднее всего: то, что нужно будет снять это голубое платье, что она никогда больше не получит возможность учиться, что она так и не успела залезть на эту большую перину или то, что и Марта и братья Калейсы будут смеяться над ней, неудачницей. Она почувствовала, как огромные слезы непослушным неудержимым потоком льются сами собой из её голубых глаз.

Маленький господин при взгляде на эти слезы тоже нахмурился и вдруг заплакал во весь голос, откинувшись на руки дамы в шляпке.

И даже Эмилия, такая красивая и вся в розовом, тоже стала хмурить бровки и закусывать губку.

К счастью, у мужчины со стёклами на глазах хватило самообладания. Он, отбросив на стол газету, раздражённо встал, быстро и непонятно сказал что-то даме в шляпке, потом, взяв Эмилию за плечико, подтолкнул её к маме. Затем быстрым шагом направился к Густе, буквально сжавшейся от страха, что такой большой, пузатый и грозный мужчина идёт к ней вершить расправу.