Катилось яблочко

– Так-с, дорогой мой, по какому вы вопросу, напомните? – он сел за стол и повесил на нос золотистое пенсне, которое скорее оказалось бы у аристократа времен Николая Второго, чем у современного человека. Если, конечно, он не был директором театра и владельцем всего того барахла, на котором сидел Скромник в коридоре.

– В оркестр… играть на гармони.

– Сергей Константинович, вы что, плакали?

– Нет, я просто так, там, в коридоре… с непривычки… Запах сильный, глаза печёт…

– А я уже думал, вы расчувствовались от красоты нашего театра, – развёл руками отец этого великолепного помещения.

Скромник может и поддакнул бы, если бы с рождения не обладал природной честностью. Всякая его ложь становилась видна сразу же на пунцовых щеках. – Так вы хотите играть на губной гармошке, правильно понимаю?

– Да, но… нет.

«Зачем я сказал «да», если имел в виду совсем другое?»

– Так да или нет?

– Нет, – Скромник глубоко вздохнул, чувствуя, как в груди в районе солнечного сплетения разрастается жгущий ком стыда.

 – На большой. Точнее, на обычной. Самой обычной.

– На аккордеоне получается? Свой инструмент есть?

– Н-нет и нет.

«Здесь гармошка называется аккордеоном, или он говорит о другом инструменте?» – мысленно застонал гном.

– В оркестре, стало быть, хотите сидеть?

– Да. Я могу быть позади всех, чтоб меня не было видно! Могу репетировать целый день, без выходных, правда!

– Это, конечно, все хорошо, но… – улыбка директора стала точно такой же, как у выбежавшей балерины.

Актёр на сцене – актёр и в жизни, —…к сожалению, нашему оркестру не нужны народные инструменты, все-таки у нас современный театр. Но вот если бы вы хотели попробовать себя на сцене – это было бы шедеврально! Тролль в «Холодном сердце», Квазимодо из «Собора Парижской Богоматери», «Белоснежка и семь гномов», в конце концов!

Скромник схватился за подлокотники, боясь и упасть, и разрыдаться.

– Нет-нет-нет, я лучше на гармошке! Я умею, правда, на гармошке!

Отец всего театра вздохнул и сложил руки в замок.

– Тогда, боюсь, я ничем вам не могу помочь. Театру музыканты не требуются.

«Только клоуны», – добавился про себя Скромник.

Гном молча слез со стула.

– Спасибо за приём.

– Всегда пожалуйста, приходите ещё – только уже в актёры, – подмигнул директор, провожая его насмешливым взглядом.

Скромник вышел из кабинета и почувствовал, как на глазах наворачиваются слезы и на этот раз не от запаха. Снова отказ.