Позволено любить

Разумеется, он вызвал Мэнфорда на дуэль. Тот назвал Генри глупцом, но вынужден был принять вызов…

– А дальше? – восклинула Виктория, вытирая слёзы.

– Они дрались на шпагах.

– У Генри никогда не было такой уж хорошей практики в фехтовании, хотя мальчик он был крепкий, – прошептала леди Эмма, прижимая платочек к глазам. – Зачем он вспылил?..

– Мама, – произнесла горячо Алиса, собирающаяся провести в столице уже второй сезон и отлично знакомая с нравами света, – он не мог оставить оскорбление его невесты без удовлетворения!

Дама, приехавшая из Беллингстоуна и знавшая подробности, сказала:

– Этот Мэнфорд отлично владеет оружием.

Он, кажется, военный офицер. Да. Я знала его родителей. Говорят (кое-кто видел дуэль своими глазами, конечно же), что он старался драться вполсилы, видя, что противник слабее, но кто знает? Как тогда получилось, что он всё же заколол его?

– Ах, что теперь об этом говорить?! – всхлипнула леди Эмма.

Перед сном Виктория, делившая в гостях покои с матерью, долго ворочалась в своей постели.

У неё не шло из ума имя лорда Мэнфорда, и она твёрдо решила, что если осенью или зимой, когда она будет в Беллингстоуне, она встретит его, то обязательно будет держаться с ним холодно и никогда в жизни не примет у себя. Перед её мысленным взором то и дело являлся Генри – товарищ её детских игр и юношеских приключений, добрый, весёлый, немного вспыльчивый, но такой бесконечно дорогой. И потерянный навеки…

– Мама, – тихо позвала Виктория в темноте.

– Что, милая, – графиня тоже не спала.

– Имя лорда Мэнфорда не кажется вам знакомым?

– Не просто кажется. Я знаю одних Мэнфордов… Не стала расспрашивать сегодня… Может быть, они состоят в родстве?

– Клянусь, матушка, что всю жизнь буду ненавидеть этого человека!

– Ненависть – нехорошее чувство, милая. Как ни печальна судьба Генри, но это была дуэль…

Виктория вздохнула, не желая спорить, но в душе дала себе слово никогда не прощать убийцу кузена Генри.

Глава 5. Сэр Райли строит серьёзные планы

Сэр Райли сидел в своей библиотеке, откинув голову на высокую спинку стула, вытянув длинные ноги в щегольских домашних туфлях, одетый поверх тонкой сорочки и коротких брюк в шёлковый халат, с пером в руке, сосредоточенно сдвинув свои выразительные чёрные брови, когда к нему вошёл другой молодой человек, чуть ниже ростом, крепкий, слегка полноватый, с энергичным и добродушным выражением лица, густой каштановой шевелюрой и серыми глазами.