Медики, педики и пять минут смеха

Дамы завизжали от страха. У социального работника случился внезапный приступ голода. Хрустя огурцом и заедая его бутербродом, она не отрываясь, следила за происходящим. В кругу запахло мужским потом, огурцом и колбасой с чесноком.

Кукольное личико Алены Эдуардовны исказила брезгливая гримаска.

На полу в ход пошли не только кулаки, но и нецензурная брань. Этого не смогла выдержать психиатр классической школы Юлия Зигмундовна. Она, в подчеркнуто-элегантном костюме, с прической «узел Психеи», выглядела на этом собрании, как пришелец с другой планеты.

– Это уж слишком! – возмутилась она. Объясните, пожалуйста, Андриан Алексеевич, что здесь происходит?! Обнаженные мужчины на полу, да еще в голос матерятся!

– Погружение, Юлия Зигмундовна! Погружение! – профессор, разведя руками, переглянулся со своей ассистенткой.

Алена пожала плечиками – она тоже находилась в некотором недоумении.

Бодунов сумел перевернуться и лежал теперь габитусом кверху, дрыгая ногами и стараясь наносить ими удары по обнаженной мускулистой спине соперника, сопровождая каждый удачный удар крепким словцом.

Первый пациент Дестрантовой схватил телефон и снимал драку, выражаясь топографическими терминами:

– Ну что, костыль? Координаты попутал? Закрепили тебя? Знай наших!

«Наш» сидел верхом на наркологе, изо всех сил прижимая его руки к полу.

Нюта съежилась на стуле, как хомячок, и зажала руками рот, чтобы не разрыдаться от жалости к наркологу и одновременно от гордости за своего защитника.

Учительница музыки, заткнув пальцами уши и выбиваясь из общего ритма, медленно раскачивалась на стуле.

Логопед, от расстройства путая звуки, твердила, как заклинание:

– Сла Шаша по соше и сошала шуску! Сла Шаша по соше и сошала шуску!

– Я не потерплю матерщины! Профессор, Вы – уважаемый человек, можно сказать, светило психотерапии! Что же я вижу, записавшись на Ваш семинар?! Это же балаган какой-то! Как Вам пришла в голову мысль объединить психотерапевтов с пациентами? Что за чудовищный эксперимент?! Тише, товарищи! – продолжала благородно вопить Юлия Зигмундовна, пытаясь навести порядок если не в зале, то хотя бы в собственной голове.

Мешальтов снял запотевшие очки и, очертив золотой оправой круг в раскаленном воздухе, положил их на стол.