Падая с Олимпа

Конечно, я хотел бы жениться на другой – более образованной, стильной, яркой, – но Алла во многом превосходила известных мне светских львиц, и я согласился пойти с ней в загс.

Нас расписали без всяких лишних церемоний. Никаких пьяных родственников, скабрезных шуточек друзей, потеющих в шелке подруг, ревущих и сморкающихся родителей, делающих это так громко и пронзительно, будто звучит не свадебный марш, а похоронный. Тьфу, отвязались! Мы отметили это событие в кафе. Немного потанцевали.

Алла оделась безвкусно, чем привлекла внимание посетителей кафе. Мужчины откровенно пялились на нее, их спутницы хихикали и шептались; я захотел домой. В такси Алла плакала, размазывая неумело накрашенные глаза. Я хотел обнять ее и утешить, но мне самому требовалось чье-нибудь сочувствие. Уже в загсе я почувствовал потребность сбежать, но подавил в себе это низменное, не делающее мне чести желание; теперь, в темном, пахнущем духами моей жены такси, на меня накатило вновь.

Ошибка, все ошибка! Мне двадцать семь. Я красивый высокий блондин с небрежной челкой над смуглым от загара лбом. От моих синих глаз захватывает дух у всей женской половины нашего небольшого города; трахаюсь я как порнозвезда, а моя жена ревет у меня на плече, вздрагивая всем своим полным телом, и захлебывается соплями от осознания своего уродства. Куда я смотрел? О чем думал?

«Нет, так нельзя! – оборвал я себя. – Я взрослый, мне нужен свой дом, семья, дети».

Меня передернуло от отвращения. Лгать не получалось.

4

Женатому мужчине положено работать. Это не я сказал, это истина. Если ты взвалил на себя груз проблем, изволь прибавить к ним еще одну. Я еще легко отделался: у меня не было тещи!

– Виталя, – голос жены разбудил меня от размышлений, – когда ты пойдешь работать?

Я скривился. Год, полтора, два она все молчала, а теперь вдруг огорошила.

– Что это ты раскомандовалась? – Я удивленно посмотрел на нее.

 – Тебя же все устраивало?

– Я беременна. Скоро мне надо будет уйти с работы; кто станет о нас заботиться? – Губы ее расплылись в улыбке, но настороженное выражение, раздражавшее меня постоянно, никуда не делось.

– Че-его? – Я аж вскочил. – Только этого не хватало!

Она отшатнулась. Лицо ее мигом посерело:

– Т-ты не рад… – обреченно произнесла она. – Я так и знала.

– Раз знала, какого черта перестала пить таблетки?! – заорал я.