Нежное дыхание бури

Был он седой и бородатый, на вид лет шестидесяти пяти. Молча разложил на панцирной кровати постельные принадлежности, разделся и лег, не укрывшись простынкой. В камере было душно. Зарешеченная форточка хоть и была открыта, но откуда взяться прохладе, если по всей Москве градусов сорок, не меньше? Максим также все это время проводил в одних трусах.

– Да, жарко, – сказал он, желая вызвать сокамерника хоть на какой-то разговор.

Но тот лишь хмыкнул в ответ. И перевернулся на бок, лицом к стенке.

– Да вы не отчаивайтесь так, – сочувственно сказал именинник, восприняв его душевное состояние как полный упадок моральных сил.

 – Разберутся и выпустят.

– Меня-то выпустят, – услышал равнодушный голос. – А вот тебя вряд ли. Если не прекратишь болтать.

Максим обиделся. Никогда нельзя делать незнакомым людям ничего хорошего. Плохого, впрочем, тоже. Хотел ведь просто познакомиться. А то тут осатанеешь от одиночества. А этот хуже таракана на потолке. Тот хоть бегает, усами шевелит… Но тут услышал еще одну фразу:

– Ладно, не обижайся.

Потом, потом… Утром. Главное – режим. Ночью – спать, днем – веселиться. Или наоборот, не важно. Так учил Будда.

– А чему он еще учил? – с надеждой спросил Максим, надеясь на диалог.

– А тому, что каждое утро мы рождаемся вновь, – сквозь сон проговорил мужчина и закончил, уже начиная похрапывать и свистеть носом: – А то, что мы делаем сегодня, и будет иметь наибольшую важность. А сделать нужно… сон…

– Погодите! – попытался остановить его летаргическое состояние Максим.

 – Я не понял. Насчет каждодневного рождения. Объясните.

– Чего ж тут непонятного? – невнятно проговорил сокамерник, но все же закончил фразу: – Глупцу и не объяснишь. А ум – это все. Ты… становишься… тем и кем… о чем… думаешь. Так… говорил… Будда…

И тут уж он захрапел окончательно и бесповоротно.

«Сам ты Будда!» – сердито подумал Максим. Сам-то он еще днем выспался, а теперь и делать вроде было нечего. Оставалось одно. Раскрыть книгу, которую всучил ему кум Данилкин в первый же день заключения.

Эти книги он раздавал всем арестантам налево и направо, у него весь кабинет был забит ими снизу доверху. А называлась она «Уголовный кодекс Российской Федерации». Плафон в потолке хоть и горел тускло, но читать можно…

У Максима всегда было отменное здоровье, поэтому он и засыпал крепко, и просыпался сразу, без напряга. Сейчас он с удивлением смотрел на пожилого жилистого человека, который выделывал на цементном полу какие-то странные фигуры.