Тени грядущего. Цикл «Наследие Древних», том II

Снова и снова. В хрупкой тишине леса звук казался особенно резким и неприятным. В висках еще сильнее заломило от боли. Скривившись, Морис оторвал взгляд от дороги и уставился на напарника. Сорен сидел рядом, на замшелом пеньке, и сосредоточенно ковырял ножиком деревянную болванку. Скряб. Чирк. Ширк.

– Сорен, – процедил Морис сквозь зубы, – можно тебя попросить перестать делать это. Пожалуйста.

– Что делать, Морис?

– Вот это!

Морис выхватил из рук Сорена деревяшку и запустил ее в кусты. Болванка несколько раз кувыркнулась в воздухе, сбила с веток желтые кленовые листья и улетела в овраг.

Сорен проводил ее тоскливым взглядом и тихонько вздохнул.

– Ну вот, столько трудов и все напрасно. Знаешь, Морис, вообще-то это была самая прекрасная лошадка, какую я только делал. Помнишь ту, что я вырезал для кукольников в Итаке? Она этой и в подметки не годилась. Липа. Древесина мягкая, однородная – нож скользит по ней как по маслу. Вырезать – одно удовольствие! А если покрасить, то цены ей не будет.

Одно загляденье!.. Кстати, а почему мы тогда так быстро расстались с кукольниками? Работенка была непыльной. Кормили досыта, спали в тепле.

– Может, потому, что кто-то уделял больше внимания дочери кукольника, а не делу?

– Ах, верно! Виссена! Как я мог забыть. Чудо, как хороша девица! Изящна, словно лебедь, и гибка, как ивовый прут. Интересно, как у нее сложились дела? Помню, уже тогда она была чрезвычайна талантлива…

Морис почувствовал, как задергался глаз.

– Сорен, мы тут вообще-то в засаде сидим, а не эль попиваем! – прошипел он.

 – Давай отложим создание лошадок и воспоминания о девицах на более подходящее время.

Сорен испустил тяжкий вздох.

– Прости, Морис, но ожидание просто меня убивает! Если бы я знал, что сидеть в засаде так утомительно, то нипочем бы не согласился. Мне вполне хватило сортировки книг в Андалуской библиотеке. Вот уж где была скука смертная! Кто бы мог подумать, что жизнь лесного разбойника ничуть не лучше. А по правде сказать, даже хуже.

Мы тут с самого рассвета торчим. Я озяб, промочил ноги и жутко проголодался. Как только подумаю о той бараньей ножке, что висела в коптильне на рынке, так сразу исхожу слюнями. Сочный жир, капающий на угли… Темная корочка, пропитанная специями и дымком… О, Морис, я сейчас съел бы даже ту ужасную пересушенную рульку с капустой.

– Ты и так ее съел, – напомнил Морис.

– Вот именно! Теперь-то ты понимаешь, как сильно я голоден?

Морис лишь простонал в ответ.