Доживём до Светлогорья

Проигнорировав траволатор, мы побрели по разнотравью к моему одиноко стоящему белому модулю: Переделкино в последние несколько лет совсем обезлюдело, осталось человек двадцать, да писательский музей – но его обслуживала интеллектуальная библиотечная система Алекса-Аякс, и живых душ там не видали уже давно, если не считать неистребимых крыс.

В модуле меня ждало сообщение от Яллу, исходившее жужжанием и светившееся уже красно-малиновым цветом от негодования. Но тут меня можно понять: любимой девушке – к слову сказать, третий год пропадающей на орбитальной базе Ио – можно перезвонить, а иволга ждать не будет.

Почему Уля, она же Яллу, послала сообщение высочайшей степени срочности, зная, что я отключу и коммуникатор, и имплант, и нейросетку в процессе добывания редких кадров с иволгой, я не знал. Разве что действительно что-то стряслось.

Ткнув кнопку, я понял, что был прав – стряслось. Высоким, дрожащим от напряжения голосом, Яллу говорила будто бы куда-то вбок, а то и прикрывая рукой ларингофон:

– Пиши быстро, повторить не смогу.

Отсчитываю три секунды: раз-миссисипи, два-миссисипи, три-миссисипи…

Я схватил стило и приготовился писать прямо на сенсорной поверхности стола. К моему удивлению, Яллу стала произносить группы цифр и букв, никак не связанные между собой. Шестизначные группы сыпались из динамика минут пять, не меньше, и я уже перелистнул третий экран, как вдруг, буквально на полуслове, Яллу прервалась, всхлипнув и передача закончилась. В некотором обалдении я смотрел на белиберду, которую мне продиктовало любимое солнышко, не сказал ни «здравствуй», ни «пока».

И что это вообще такое? Стол возмущенно булькнул: его многочисленные попытки распознать рецепт, ни к чему не привели, и он желал знать – что делать с этим символьным винегретом. Да если б я сам знал!

Согнав информацию в инфоконтейнер, я позвонил отцу. Бати, как обычно, не было на связи: «безумный старец», вот уже лет двадцать горевший идеей обучить всех детей земли робототехнике, опять улетел куда-то на хакатон.

Или буткемп. Или еще на какую-то встречу энтузиастов от мехатроники и робототехники. Иногда Пётр Аристархович, конечно, обращался ко мне за консультацией по семантике и нейролингвистике, но быстро скисал от объяснений, глядел в угол и тихо, но отчётливо сожалел о том, что сын пошёл не по его стопам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.