Пусть лёгкая витает грусть

"Дорогуша, – Иман обнял ее за плечи, покровительственно, чего раньше никогда не делал. – Она мне все про тебя рассказала. И про твои беспорядочные связи, и про твою безалаберность и безответственность. По сути, – продолжил он, – ты своего рода амеба. Талантливая, но бесперспективная. А я хочу перспективы, понимаешь? Свой дом, деньги, девушки, дорогая машина… И уж явно не хотелось бы связывать свое имя с человеком твоей репутации. А она, знаешь ли, хоть и грубая, но добрая и заботливая, в отличие от тебя".

Тогда Алиса вырвалась из-под его руки и чуть не залепила пощечину.

Вот именно, что "чуть" – и об этом уже с тех пор неоднократно пожалела. Иман тоже почувствовал, что девушка колеблется, как никогда не поступила бы его новая патронесса. И рассмеялся: сбитая система координат подсказывала ему, что Алиса – слаба, раз не в состоянии ответить насилием даже на такую откровенную провокацию. Слаба, значит, недостойна даже общения. Насилие – вот, что стало его богом. Унижай или подчиняйся, стань господином, чтобы не быть рабом – третьего не дано.

"И-и-иман, – донеслось слегка ослабленное ветром хриплые контральто, – И-има-а-ан, зайчик, иди сюда-а-а!" И юноша побежал на зов, лишь раз обернувшись на онемевшую от неожиданного признания Алису. Так, чтобы убедиться, что она не бьется в истерике, например. Но Алиса будто окаменела – ни обиды, ни горечи, ни злости. Недоумение – это да. Злость и решение пришли позднее, вместе с Бегбедером, темным осенним сентябрьским вечером. И тогда же она решила вести дневник.

Дневник. День первый. Три Принципа

"Мне бывает грустно. Не до головокружения, не до слез. А так – беспредметно грустно. И еще чаще бывает обидно. Обидно, когда говорят, что я такая-то или такая-то, что я сделала то или это неправильно, а надо бы вот так. В моей семье все было подчинено трем принципам, и касались они, почему-то, только девочек. Мальчикам бы прививались другие принципы, если бы мальчики в нашей семье были. Мои кузены выросли в глубоком убеждении, что счастье мужчины – в труде и семье, и больше их ничего не волнует.

Ингвар закопался в автомобильные железки, Дьюи – тащит на себе троих детей, один из которых – приемный, и жену, которая старается работать как можно меньше. Девочкам в семье внушались более обширные постулаты, а рамки задавались гораздо более узкие.

Принцип первый: что скажут люди. Жить надлежит с оглядкой на мнение общества. Люди не могут быть неправы, неправ можешь быть ты.