Мой (чужой) жених

Я настолько углубилась в себя, что не заметила, как столкнулась каким-то парнем и чуть не упала, к счастью, он же и успел схватить меня за руку:

– Извините, – проронила я, вернув равновесие.

– Бывает, – мягко сказал он, улыбаясь. Даже в самой обычной одежде, без всякой косметики, Лера притягивала мужчин. За короткое время в ее теле я удостоилась стольких восхищенных взглядов, сколько не получала никогда в жизни.

– Вы чем-то расстроены?– поинтересовался он. – Кстати, меня зовут Роман.

– Роман, я спешу, – покачала я головой.

Это была не первая попытка познакомиться со мной в теле Леры. Вот только я к этому не была готова, как и не была готова к такому вниманию к себе.

Я тут же ускорила шаг. Я не солгала, действительно спешу. Спешу понять, как жить этой новой жизнью, спешу понять, что же мне делать дальше.

В квартиру я почти вбежала, тут же замкнула дверь за собой и наконец-то спокойно вздохнула, будто чужое жилье было моим убежищем от всего остального мира. Хотя, похоже, все-таки не таким и чужим.

В спальне я заметила у Леры на комоде фотографию, где она улыбалась рядом с женщиной, так похожей на нее саму, только старше, а рядом стоял темноволосый мужчина. Скорее всего, отец, именно от него Лера получила такие удивительные голубые глаза, из-за которых некоторые называли ее ангелом. А ведь у нее тоже есть родители, и Лера была единственным ребенком в семье, запоздало вспомнила я. Каково же будет им узнать правду, подумала я с болью в сердце.

Голова уже кружилась, перед глазами стало темнеть, ноги подкосились, и я чуть не упала, едва успев опереться о стул.

Наверное, это от голода, за сегодняшний день во рту не было и маковой росинки. Словно подтверждая это, живот заурчал. Тело, хоть и чужое, настойчиво намекало, что у него есть потребности, которые не стоит игнорировать, и я отравилась на кухню.

Нырнула в холодильник и достала йогурт. Кроме йогуртов и овощей, в холодильнике ничего не оказалось. Обернувшись, заметила на почти пустом столе какой-то листик. Вот только вчера здесь не было ничего.

Я тут же отложила еду, подошла ближе с некоторой долей опаски.

Лист был явно вырван из школьной тетради в клеточку, со стишком, написанным красным карандашом и явно детской рукой. Так писал Ваня, старательно, пусть и неумело, слишком давя на карандаш и царапая бумагу.

Вот только таких детских стихов не бывает.

«Раз, два, три, четыре, пять,

В срок приду к тебе опять,

Расскажи ты все одной,

Кто придет к тебе домой».