Древнее проклятье

Он выронил тело своей собаки и кинулся ко мне. Я вздрогнула и одернула руку, задев острый «плавник».

Словно к расплавленному железу прикоснулась. От боли закружилась голова и в глазах потемнело. Собственный крик полоснул по ушам, заглушая голос Лоя. Парень оттащил меня от лошади и, не давая упасть, сорвал с пояса белый нефрит:

– Это «Исполняющий указы»! У ворот дожидаются люди Мастера над собаками. Доложите им о случившемся! И приведите лекаря!

Кто-то сорвался с места. Куда? Зачем? Ах да… Не выполнить приказ обладателя нефрита значит лишиться головы… Молодец Лой, сообразил.

А юноша сделал надрез прямо поверх царапины. Странно, но новой боли я не почувствовала.

– Что ты делаешь?

– Нож пропитан ядом, – буркнул Лой и приник к ранке губами.

– Не смей, – я попыталась оттолкнуть его, но сил не хватило. – Прекрати! Не рискуй…

Он то ли не слышал, то ли не слушал. Знай сплевывал кровавую слюну. И косился то на меня, то на дорогу.

Сил совсем не осталось. Я закрыла глаза, устав от борьбы. Темнота обступила со всех сторон, затягивала в самое нутро мрачной воронки. Но полный боли и отчаяния крик заставил меня вынырнуть:

– Стелла! Не уходи!

Рядом, упав коленями на землю, не обращая внимание на то, что пачкает дорогую одежду, выл Хансо.

Почему он не подходит? Почему не возьмет за руку, не обнимет? Ах да, Хансо же теперь женат… Ему нельзя просто так прикасаться к чужим женщинам… Хотя почему – чужим? Разве я не хочу принадлежать только ему?

Чтобы понять, что происходит, пытаюсь оглянуться.

Растерянные лица ёнмино… Испуганные – прохожих… Почему они так шумят? И почему все темнеет? Разве уже вечер? И почему так трясет?

Выныривая из забытья, слышу топот копыт, крики возницы, вопли разгоняющих зевак стражников. Успеваю удивиться, что мы еще в городе, но снова проваливаюсь в темноту.

В себя пришла на просторной кровати и явно не дома. На столе горела свеча, на полу сидя дремала служанка. Судя по её одежде, я во дворце. И наверняка во Внутренних покоях. Но почему?

О том, что произошло, вспомнила не сразу – мысли ворочались в голове, путались, не позволяли ухватиться за какую-нибудь одну. Но постепенно память вернулась.

Скачка. Падение. И отчаянный собачий визг.

В том, что это покушение, сомнений не осталось.