Кукушкины дети

Завтра после уроков не уходите – вы всем классом идете в музей. Оля, если будешь себя плохо чувствовать, принесешь записку о родителей. А тебе, – повернулась она к Илье, – быть обязательно!

– Это несправедливо! – взвыл Ремизов. – А можно, я тоже заболею?

– Нельзя! – отрезала Ирина Стефановна. – К тому же ради прогула. Учти, всем, кто сбежит, я снижу четвертную оценку. Мне было нелегко выбить бесплатную экскурсию для нашего кружка, и прогулов я не потерплю!

– Вот и шли бы эти… этнографисты. Нас-то зачем тащить? – бурчал Илья, натягивая куртку.

Шапку он спрятал в карман, как и перчатки. – Ну что, Оль, давай свою сумку, провожу тебя, как и обещал. Эх, повезло же тебе! Попросишь у предков записку, и можешь дома сидеть. А вот мне… – он горестно махнул рукой.

– Не расстраивайся, мне тоже записку не дадут. Скажут, что поход в музей пойдет мне только на пользу. Так что… Давай сумку, до дома я сама доберусь. Не маленькая.

И она пошла, не видя, с каким удивлением смотрел ей вслед Илья, не думая, куда идет – за много лет маршрут она изучила до состояния автопилота.

Глава 3

Мама позвонила, когда Белка подошла к дому.

– Привет, как ты там? В школу не опоздала? Ты обедала? Надеюсь, не пиццей и чипсами?

Она засыпала вопросами, так что Белка едва сумела ответить:

– Мам, я только из школы. Сейчас приду и что-нибудь приготовлю.

– Там котлетки в морозилке. Пожарь, чтобы и на ужин хватило.

Белка остановилась посреди тротуара: в голосе мамы было что-то странное.

Она словно виноватилась, или не говорила всю правду.

– Мам, у тебя все в порядке?

– Да-да, все хорошо. Врачи дают неплохой прогноз, – зачастила та, но чем больше она старалась успокоить дочь, тем сильнее та пугалась.

– Так, я уже не маленькая. Что случилось?

В трубке повисло молчание. Слышалось только дыхание, а потом мама виновато сообщила:

– Оль, мы тут с папой подумали… Мы Светочку к нам заберем. Она совсем одна осталась, бабушка не сможет и за больными ухаживать, и за ней приглядывать.

А Светочке тоже нужна реабилитация у психолога.

Белка поджала губы: «Светочка». Как только заходил разговор о дочери сестры, использовались исключительно ласкательно-уменьшительные имена. Прямо «сын маминой подруги» женского пола.

Племянницу мама просто обожала, хотя, по мнению Белки, Светка была еще той врединой. Капризной самовлюбленной эгоисткой. Но умной – этого никто не мог отрицать.