Мое личное Чудовище

Но когда стоишь на четвереньках попой кверху, тяжело сохранять надменный вид. Хотя Киру это удалось. Да и на пол он опускался так, что я невольно посмотрела на сморщенные лепестки на столе: вдруг приворот все еще действует? Этот зад, облитый джинсами, мог свести с ума кого угодно! Рука сама потянулась – прикоснуться. Жесткая ткань, а под ней – мышцы. Крепкие, сильные…

– Нравится? – голос обволакивал, заставлял забыть обо всем… Хотелось расстегнуть ремень, выпустить на волю то, что пряталось в штанах, оседлать и… Даже жарко стало от таких мыслей.

К счастью, я смогла остановиться и все, что позволила себе – сильный шлепок по ягодицам. Пожалела тут же: отбила ладонь.

– Я везде такой… крепкий. Проверишь?

– Носом в пол!

Он послушно выполнил приказ. А мне пришлось отвести взгляд, потому что попа… Проклятье! Не о том думаю!

– Значит, ты не можешь ослушаться, не можешь солгать, не можешь предать… Что упустила?

– Предать… могу. Если умеючи. И полуправда иногда эффективнее прямой лжи.

Я застыла.

Ворона корежило, он стонал, но говорил, причем то, о чем предпочел бы умолчать.

– Что с тобой делает Ловец?

– Сжигает. Если буду противиться, моя кровь превратится в огонь.

– Разве демонам огонь страшен?

– Когда мы в вашем мире – да. Я здесь не бессмертен!

– Аллиан тоже?

– Да, – короткое, как плевок.

И это следовало обдумать. Уже ясно, что таким образом Ворон уходит от прямого ответа.

– А поподробнее? – я уселась напротив, скрестив ноги. – Почему мы с ним вообще связаны? Почему в жертву решили принести именно меня?

Темнота.

Страх. Вонь. И закутанные в скрывающие лица балахоны фигуры. Этот сон преследовал меня много лет, и теперь появился шанс узнать: за что?

– Причины не было. Просто именно ты подвернулась адептам. Доверчивая, любопытная девчонка. Попалась бы другая, никто бы и не заметил.

– А… – тени шуршат по углам, бледные лица заглядывают в окно, их рты раскрыты в безмолвном крике, – мертвых я вижу тоже из-за… этого? Или есть иная причина?

– Да какая иная… Ты с Аллианом кровью связана, успел он её попробовать!

Нож стремительно опускается, но детский крик со стороны входа: «Они здесь!» заставляет дрогнуть руку.

Острие вспарывает ситец платья и скользит по ребрам, оставляя длинную царапину. Кровь бежит по коже и прежде, чем застыть болезненной коркой, успевает смочить надгробие.

– И что теперь делать?

– Смириться!

Я пятнадцать лет боролась с последствиями.