Пленница Белого замка

Может, обойдется? – Таргет, почему она молчит? Даже на помощь не зовет.

– Язык небось от страха отнялся.

Ох, зря ты это сделал, парень. Стереть бы твою нахальную улыбку, забить смех обратно в глотку… Но сейчас я не могу. А на помощь звать – толку мало. Вы наверняка все просчитали. Только в одном ошиблись – страх ни при чем. Знаю, что меня ждет, и не боюсь. Не умею. Зато запоминаю. И внешность, и запах.

Гнилые зубы. Кислая отрыжка. Пот. Я всласть надышалась всем этим, пока мужчины по очереди вдавливали меня в землю давно немытыми телами.

Позор для благородной Леди, после которого прямая дорога в омут или в петлю… Но мне нельзя. Сначала я должна выполнить условия Договора, вернуться в Замок-на-Скале, выяснить, что случилось. Только потом я смогу подумать о поруганной чести. Благо, детей не будет – тогда, в подземелье, мое нутро выжгло ледяное пламя, рожденное белым камня гробницы.

Вырываться смысла не было, держали крепко. Поэтому я спокойно лежала, ожидая, когда насильники закончат.

В том, что рано или поздно они поплатятся, я не сомневалась. Все пятеро. И Таргет, хотя он и не воспользовался правом сильного. Даже держать не помогал, только наблюдал со стороны. Но месть ему будет изощренной. Замок всегда голоден, и время от времени требует особых жертв.

– Вот и все. Ничего страшного же? Ой, да ты даже не заплакала! Умница, – предатель поднял меня с земли.

– Таргет!

– Чего тебе, Лисс?

– Она девицей была! Смотри – кровь!

– Значит, будешь должен мне больше остальных! За невинность! – и, не обращая на возмущение приятеля, Таргет поинтересовался у меня.

 – Ты как умудрилась девичество сохранить?

Если я расскажу – со страху свихнешься. А ты мне в доброй памяти нужен.

– Хочешь молчать? Ладно. Идем к костру, ты дрожишь.

Снова это заботливое выражение. И голос прежний – ласковый. Тем лучше. Можно не притворяться испуганной голубкой.

– После. Дай в себя прийти!

– Уверена? К ближайшему дереву не побежишь?

– Нет.

Сперва ты туда наведаешься.

Таргет расхохотался:

– Вот и молодец! Как оклемаешься – возвращайся.

Они ушли, и я позволила ногам подкоситься. Сейчас бы заплакать, смывая позор, но я не умела. Последние слезы, самые горячие и сладкие, иссякли там, на алтаре. У меня забрали все. Даже гнева Замок мне не оставил. Зато не было и чувства стыда. Только холодный расчет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».