Пробуждение Цикады

Да и в мире Наири он неплохое представление устроил.

– Он делал это ради Эстрайи!

– О, я не спорю, – гибкие рука королевы обвили шею мужа, – Но как теперь Наири себя чувствует? Обманутая, преданная… Взгляни на происходящее её глазами!

Эйр не знал, куда деваться. Королева говорила о нем, как о последнем негодяе, даже не смущаясь, что сам он тут, рядом. А король… Все, на что он мог сейчас смотреть – алые губы жены.

Кхемара так и не смогла подарить ему наследника. Зато Наложницы выполнили эту обязанность с удовольствием.

Но глядя на очередного ребенка, которого приносили ему для признания, Лартих мечтал увидеть дитя на руках своей любимой. И, дав малышу имя, уходил в покои жены – каждый раз, когда глашатай возвещал о появлении королевского отпрыска, она рыдала ночь напролет. Слезы Кхемары приводили короля в отчаяние… но все целители и маги скопом не могли исправить положение.

Но, несмотря на отсутствие детей, Кхемара была необходима Лартиху. Рядом с ней можно было позабыть о государственных делах, и не было необходимости притворяться.

Рядом со своей королевой король Эстрайи чувствовал себя счастливым.

А кроме того, несмотря на долгие годы брака, Кхемара смогла остаться желанной. Лартих хотел эту маленькую, хрупкую суккубу с простыми чертами лица куда сильнее, чем всех своих разодетых и разнаряженных Наложниц.

Вот и теперь. Чуть тронутые помадой губы, похожие на свежие лепестки цветов, приоткрылись. Влажно блеснули белые зубы. И Лартих не выдержал – прикусил нижнюю губу, смял поцелуем, вдохнув легкий аромат ванили.

Кхемара ответила. Нежно, робко… как всегда. Она так и осталось той скромной девушкой, опасающейся первой сделать шаг навстречу любимому. Но всегда охотно отвечала.

Тонкие пальцы сжались на плечах. Золотые ногти-накладки, пронзив толстую парчу, царапнули кожу. Лартих прерывисто вздохнул и подхватил жену на руки. Она всхлипнула и только сильнее прижалась к мужу, чтобы не прервать поцелуя. Ловкий язычок скользнул в рот, пробежавшись по небу.

Король не видел, как служанки, склонившись в поклоне, торопливо покидают комнату. Как рораги отступают к стенам, прячась в складках свисающей с карнизов ткани. Он шел к распахнутому окну, и напоенный ароматом ветер смешивался с запахом самой желанной женщины.

Большие подушки на полу заменили кровать. Тонкий шарф, заменяющий лиф, опадал на пол мягкими кольцами. Лартих не торопился – это время принадлежало только им.