Вечная любовь

Все же молоко с жиром для Ули оказалось… слишком. И она порадовалась, что никто не протянул добавку.

А на стол тем временем поставили блюдо с бараньей головой и Шону подали нож. В помещении воцарилась тишина.

Ульяна насторожилась: похоже, это что-то из местных обычаев.

Шон на миг потерял всю уверенность. Переглянулся с Эвеем, перевел взгляд на Улю и решительно сделал надрез, что-то бормоча.

Присутствующие внимательно следили за движениями ножа, и каждый отрезанный кусок встречали одобрительные шепотки. Шон раздавал мясо окружающим, строго по старшинству, и Уля несколько раз поймала его виноватый взгляд – словно оправдывался за что-то.

А потом нахмурился и резко приказал по-монгольски.

Через несколько минут перед Улей появился большой кусок мяса.

– Это почетное «женское» угощение, – тут же шепнул Шон. – Прости, голова только для мужчин.

Для мужчин, так для мужчин – в чужой монастырь со своим уставом не ходят. И Ульяна спокойно жевала то, что ей разрешалось. Оказалось, кроме бараньей головы можно все.

Вот только молочную водку Шон отсоветовал – крепкая. Вместо неё подали кумыс.

Но даже он ударил в голову. И, спросив у Шона можно ли, Уля вышла на улицу – проветриться.

После духоты саманного помещения даже горячий ветер пустыни показался прохладным. Подставив ему лицо, Ульяна забрела за пределы поселка и онемела от открывшейся картины.

Широкая река напитала пустынную землю, покрыв её изумрудным ковром. Он простирался до самого горизонта, и только где-то вдалеке виднелась бурая полоса.

Неподалеку бродили отары и паслись лошади, а в по-настоящему бездонном небе парили орлы.

То один, то другой срывался вниз и исчезал в траве, закогтив добычу. Ульяна залюбовалась красотой стремительных движений и не сразу поняла, что тот резкий окрик относится к ней. А через мгновение её сбила с ног непонятная сила.

***

Песок набился в рот, залепил глаза. Сверху навалилось что-то тяжелое и живое, а еще чувствовались толчки. И слышались крики.

Наконец, Улю вздернули на ноги, и она смогла немного прочистить глаза.

Картинка не порадовала.

Рядом с ней стоял один из экспедиции, тот, чью национальность она так и не смогла угадать. Рубашка свисала с его плеч лоскутами, которые быстро пропитывались кровью. Его приятель не обращал на это внимания – его взгляд был прикован к небу, а в руке покачивалась ременная петля.

К ним уже бежали люди. Шон подлетел первым. Нескольких слов хватило, чтобы прояснить ситуацию:

– Беркут напал.