Вася

Ее взгляд выражал такую неподдельную тревогу, будто она была вполне уверенна, что видит дорогие ее сердцу тополя, скамейки и синие, ободранные качели в последний раз.

По прибытию в аэропорт бабуля крепко сжала мою руку и по правде сказать, ее волнение передалось и мне. После прохождения паспортного контроля, мы сразу попали в Дути Фри, а за ним в зону разнообразных вкусностей. До нашего вылета оставалось три с половиной часа (мы очень боялись опоздать и прибили заранее). Мы купили с бабушкой по огромной порции ванильного мороженого в вафельном рожке.

Наслаждаясь неземным вкусом, мы разглядывали ожидающих своего рейса пассажиров, и время от времени беспечно улыбались друг другу. Потом я стала читать, а бабушка продолжала глазеть по сторонам.

Вскоре мы разместились около крыла самолета и то практически одновременно провалились в здоровый сон. Ровно через пять часов мы приземлились в аэропорту Рима.

Жгучий кудрявый брюнет просмотрел наши паспорта и с сияющей белозубой улыбкой проставил в них огромные штампы.

Я сразу поняла, что здесь все по-другому и счастливая шагнула навстречу приключениям, прямо в объятия бабушкиной подруги тети Веры и ее шумной итальянской родни.

А через несколько часов, я уже стояла у окна уютной комнаты и с умилением разглядывала заросший сад, полный желтых лимонов и синего инжира. Моя комната в розово – белых тонах вся состояла из вышивок, подушечек, оборок и сельского уюта. Зато кровать с великолепным ситцевым пледом с розами была достойная самого настоящего восхищения.

Я никогда не спала на такой огромной и прекрасной кровати. Под неодобрительные взгляды бабушки, я с умилением гладила спинку кровати, ощущая под пальцами теплые выемки и неровности.

Стоя перед огромным окном, я вдыхала невероятно теплый, незнакомый воздух, а бабушка распаковывала чемоданы. Ощущение чего- то невероятного, то, что происходило прямо сейчас, переполняло меня, и я громко вздохнула.

– Все хорошо? – испугано спросила бабушка, заботливо поглаживая мою спину.

Не оборачиваясь, я взяла ее за руку и указала на сад. И услышала, как она тоже вздохнула. Именно в это самое мгновение мы приняли Италию в свое сердце.

– Наверное, нам стоит поселиться в одной комнате, – командирским тоном отчеканила бабушка. – Кровать уж слишком огромная для тебя одной.

Я чуть не подскочила от негодования, но все же меня обнадежило слово «наверное». И впервые, почт за двадцать пять лет, я таким же твердым тоном возразила.