Омут

Она причитала, приглашала в дом, радовалась и плакала. Вошедшего во двор мальчишку, ровесника Дениса, словно и не заметила.

– Ба, я телка напоил.

Кивнула и тут же снова повернулась к гостям. Парень хмуро посмотрел на Дениса и пошёл к воротам.

– Ты куда это? – оказалось, баба Матрена все видела. – Помогай, давай, я что, одна управляться буду? Воды в баньку наноси, гости дорогие попарятся вечером…

– Баб Матрен, – попытался остановить её папа, – не до баньки нам. Скоро уедем, мне с утра на работу.

– Ну и поедешь на свою работу.

Вон, Николка туда кажный день мотается и тебя прихватит. Эй, неслух, чего ворон считаешь? – это уже парню.

Тот развернулся и потащил шланг к стоящему тут же деревянному домику.

– Может, помочь? – Денису стало неловко. Приехали, добавили человеку забот…

– Да чего там помогать! Энто раньше воду ведрами носили, а теперь Павлуша все обустроил, только крантик повернуть! Идите-идите! И не стойте в сенцах, в дом ступайте!

Денис еще раз посмотрел на парня и прошел на просторную веранду, которую хозяйка почему-то называла сенями, а после и в дом.

Переступил порог и замер. Кажется, он все-таки попал в прошлое.

Половину комнаты занимала печь. Огромная русская печь. С устьем, поддувалом и лежанкой наверху!

– Нравится? – заметила его удивление баба Матрена. – Таких сейчас не осталось. Павлуша как затеял мне дом подновлять, я сразу сказала: делай что хочешь, но печку не трогай! Вот и строил вокруг неё. А как я без кормилицы моей? – старуха ласково погладила беленый бок.

 – Вон, плит иликтрических понаставили, с духовками, так разве там еда готовится? Так, баловство одно. Каша в чугунке, или хлеба затеять, пироги – это только в настоящей печке можно. И молочко топленое… А уж хвори разные гонять, так она первая помощница! Ох, да что же это я вас забалтываю-оть? К столу проходите, гости дорогие, к столу!

Длинный стол под вышитой скатертью занимал вторую половину комнаты. А над ним, напротив и чуть правее от входной двери, раскинулся во всю стену настоящий иконостас.

Иконы под золотистыми окладами; иконы на деревянных досках и ксерокопии; пластиковые и бумажные цветы для украшения, а сверху, обрамляя эту роскошь религиозного дурмана, висело белое полотенце с дырчатым узором по краям.

– Нет, Васятка, не сюда… – баба Матрена тем временем не пустила папу на стул под иконами, заставила пересесть. – Как хозяин-от мой преставился, – она перекрестилась, – так теперь здесь Павлушино место.