Омут

Оно часто сопровождается физическими беспокойствами и жуткими, необычно сильными галлюцинациями, на которые человек не способен реагировать из-за паралича, – и добавил с чувством собственного превосходства: – Вот что это было. А ты «домовой, домовой»!

– Тогда почему я его тоже слышал? – не желал сдаваться Артем.

– А я откуда знаю? – Денису не хотелось терять связь с реальностью, и он всеми силами цеплялся за прочитанное: – Спать давай.

Артем не ответил, только посильнее взбил подушку, словно вымещая на ней раздражение.

И, укладываясь, пробормотал себе под нос:

– Интересно, как ты умудрился здесь сеть поймать? – он украдкой посмотрел на собственный смартфон. Сигнала не было.

Утро разбудило криком петухов, мычанием коров и тарахтением трактора. Денис машинально взглянул на экран телефона. И подскочил, поняв, что папа проспал на работу. Как был – в трусах и футболке – скатился с чердака, кинулся на веранду:

– Папа! Ты опоздал!

– Спохватился! – рассмеялась вошедшая следом баба Матрена. – Тятька твой ни свет ни заря умчался.

Тебя будить не захотел, да я и не дала – чай, здесь лучше, чем в городе. Свежий воздух, речка, молочко. Настоящее, не из пакетов, прости Господи.

– Ба, я разбужу этого соню! – выглянул в открытую дверь Артем. – О, проснулся! Пошли завтракать! Я уже кучу дел переделал, а ты все дрыхнешь!

Из дома потянуло блинами. Есть захотелось страшно!

Оставив выяснение отношений на потом, Денис быстро оделся, умылся и прибежал на кухню. Артем недовольно на него покосился:

– Ну ты и спать! Мелких бабушка накормила, а мне велела тебя ждать.

«Нехорошо без гостя за стол садиться», – передразнил было, но в комнату зашла сама хозяйка, и он замолчал.

– Вот, кушайте, голуби сизокрылые. Наедайтесь. А то в городах ваших все химия одна…

С этими словами она поставила на стол крынку. Темно-коричневая, она выглядела старой, почти что древней. Круглое тело венчало широкое и очень длинное горло. Баба Матрена сняла с него тряпицу, открыв щербатый край. Деревянной ложкой зачерпнула густую сметану, переложила в миску.

Денису стало интересно, зачем она использует такое старье.

Баба Матрена по-своему истолковала любопытный взгляд:

– Горшок еще старик Григорий делал. Вот умелец был: если для кваса крынка, то квас в ней в самую жару холодный. А коли для сметаны, то и сметаны будет «по горлышко». Не делают нонче такой посуды, все мастера повывелись! – она горестно вздохнула и бережно унесла крынку, чтобы не задели ненароком.