В руках Ирбиса

– Много интересного узнал?

– Ника…

– Что Ника! Сколько это будет продолжаться? Мы оба понимаем, что если Ирбис захочет со мной что-то сделать, он это сделает и никто не сможет его остановить. Он человек, который всегда добивается своей цели. Если ты думаешь, что он будет действовать топорно, разочарую, Ирбис сделает всё так, что сразу и не заметишь. – Странно, что именно я сейчас объясняю это Виктору, а не наоборот. О нас с Ирбисом всё предельно ясно, вариантов на выбор здесь нет.

– А ты хорошо его знаешь.

Спала с ним до смерти Василия?

Я обернулась, застыв на Викторе непонимающим взглядом, пока он неприкрыто считывал мою реакцию.

– Ты с ума сошёл такое спрашивать? – Я попыталась выйти из машины, но дверь заблокировалась. И кто только придумал эти блокираторы, что б он в гробу перевернулся, если ещё жив. – Мне казалось, что тебе достаточно того, что ты уже знаешь.

– Этого не знаю. В медкарте нет соответствующей записи.

Понятия не имела о какой медкарте он говорит, лишь догадывалась, что о фальшивой предсмертной.

Если о ней, зря Виктор её прочитал и мне об этом сказал, растоптав мою надежду на то, что он не станет узнавать подробностей и мне о них напоминать. Но, похоже, прямолинейность и садизм у них семейные черты.

– Какая разница? Открой дверь и больше не следи за мной, я сама вернусь домой.

– Ирбис никогда не тратил время на ухаживания, сразу озвучивая, что хочет от женщины, но с тобой у него всё было по-другому. Ты ему нравилась, значит и он хотел понравиться тебе.

 – На этих словах в меня вернулась Моника Абрамова, которая сейчас громко кричала внутри, что лучше бы не нравилась, тогда всё могло быть иначе. Но я больше не она, поэтому продолжала слушать Виктора, стараясь не слышать. – К тебе у него был особенный подход. Поэтому я понадеялся, что было, что он успел тебя соблазнить.

– Это не имеет значения. Я никогда не считала первый раз чем-то особенным. Он мало чем отличается от всех последующих. Однообразный процесс. Закончим на этом.

 – Произнесла то, что в чём убеждала себя постоянно, но произнесённые вслух эти слова оказались неубедительны.

– Если дело не в том, что первый раз не удался, тогда в чём? Что из произошедшего тебя искалечило больше всего? Ведь не физическое насилие.

– Закроем тему. Мы больше не будем разговаривать о прошлом, его у Николь Разумовской нет. – Отрезала ледяным тоном, понимая, что сейчас очень нехорошо смотрю на Виктора, зло, но его это никак не задевает.