В руках Ирбиса

Пока мы добирались до этого помпезного ресторана, я обдумывала произошедшее в офисе, не веря, что у меня могут быть галлюцинации, особенно настолько реальные. Ведь я чувствовала запах Ирбиса, его прикосновения горячими пальцами, дыхание на своей коже, то как он проник…

– Извините. – Вылетела из-за стола, уже не в силах сдерживаться, направившись в местную дамскую комнату.

Меня вдруг резко затошнило от ощущений, которые я отчётливо помнила. В туалете, откашлявшись над раковиной от позывов, постаралась отдышаться.

Это не могло быть галлюцинацией, слишком реально. Ну не могла у меня окончательно поехать крыша! Только, если это не было выдумкой моего мозга, значит всё было реально. Сама мысль, что Ирбис снова ко мне прикасался вызывала эмоциональное отторжение, постфактум. Только если произошедшее в действительности было, то нельзя отрицать факт провала в памяти, черноты, в которую сбежало моё сознание, не выдержав смеси чувств и ощущений.

Я не хочу, чтобы это было галлюцинацией.

Пусть это окажется правдой. Виктор же упоминал, что Кирилл вернулся к делам, значит он действительно мог находиться в офисе. Пусть это окажется правдой. Мне жизненно необходимо, чтобы это было правдой. Его запах. Его тепло. Его взгляд. Тот самый, которым он смотрел на меня в самый первый раз. Сегодняшняя встреча практически точная копия нашей самой первой, и это не может не пугать. Вдруг её произвело моё воображение. Только зачем?

В последнее время я стараюсь не думать о Кирилле, сосредоточившись на поисках Киссы, пока безрезультатных.

Следуя совету одного из психологов, я решила попробовать концентрироваться на настоящем и будущем, том, где мне может быть хорошо, если я постараюсь. В моём воображении у меня всё идеально: я работаю, нашла Киссу, познакомилась с племянником, или племянницей, что ещё лучше. О ребёнке Барса я думаю особенно много, мне неприятна мысль, что он может быть похож на него, но скорее всего это именно так – слишком много было во внешности его отца доминантных признаков. Но я должна буду его полюбить, потому что знаю, насколько невыносимо знать что кто-то из твоих близких относится к тебе как к чужой, мы с Киссой обе знаем, потому что именно так к нам относился отец. Я могла понять его неприязнь ко мне, ведь я выжила, а его сын нет, но Кисса точно ни в чём перед ним не была виновата, как и её ребёнок передо мной.