В руках Ирбиса

Ненавижу её за то, что смеет себя так вести, так говорить, так смотреть. Мне хотелось её растоптать, раздавить, вытрясти из неё всю правду, которой она должна захлебнуться. Каждая минута с момента, как узнал, что Моника жива, пропитана яростью, движущей мной с невероятной силой, но стоит увидеть её, заглянуть в глаза, и тело сковывают воспоминания. Она стояла сейчас передо мной, похожая на куклу, и в глазах плескалось что-то непонятное. Мне всё про неё узнали, точнее, что смогли узнать. Я подкупал людей, тратил огромные деньги, чтобы по крохам собрать события последних лет, и особенно события последних месяцев.

Похоже роль жертвы стала для неё коронной. Сейчас я проверял её, хотел посмотреть виртуозную актёрскую игру, которую она прокручивала с мужиками. А она застыла, глядя на меня как два года назад, когда мы ели какой-то мерзко-сладкий десерт на катере. Ненавидел сладкое, но жрал из её рук эту пакость и наслаждался не вкусом, ощущением. И мне было мало. Адски мало. Какого чёрта я не увёз её тогда из офиса отца, уже всё было бы кончено, раз и навсегда.

– Кирилл, отпусти Нику. – Послышался со стороны голос Клима, крайне осторожный. Прекрасно знает, что я могу убить её одним движением, и даже он не успеет ничего сделать.

Мне было наплевать. Я смотрел на знакомое лицо и мечтал лишь об одном – смыть с него всю эту раскраску, прячущую её истинное лицо.

– Она останется.

Мне было мало. Я хотел получить ещё дозу чувств, которые она во мне вызывала. Желание убивать, смешанное с чем-то непонятным, и пока я не понял с чем, мне было необходимо её присутствие.

– Кирилл, отцу это не понравится.

Отца приплёл. Невовремя. Совсем невовремя. Это она меня лишила его, из-за неё он отказался от меня, швырнув долей в бизнесе. И тут на меня неожиданно накатил приятный отходняк. Ника с ним не спит. Пока. Только непонятно зачем ей девственность, если он с самого начала о ней всё знал. Может она уже избавилась от неё, быстро перетасовав карты.

Ника застыла. Не шевелится и еле дышит.

Может к чёрту всё? Достать пистолет, приставить к её виску, и увести отсюда. Мне уже терять в этой жизни нечего. Закончить с ней и успокоиться.

В радио няне раздалось хныканье ребёнка. Сосем с катушек съехал, в этом доме полно детей, а я пистолетом собрался размахивать.

– Кирилл, ты хотел посмотреть на крестницу, она проснулась, а мне пора.

Я ожидал чего угодно, но не мягкого нежного тона, которым меня обдало как порывистым ветром.