В руках Ирбиса

Она была в странном состоянии, погрузившись в которое, казалось, не чувствовала ни боли, ни слабости. Когда я ослабил объятия, почувствовал, как Ника оседает и, подхватив, не смотря на сопротивление, уложил на кровать, на которой она свернулась калачиком, колотя кулаком уже матрас, воя в него.

Настя приехала через десять минут. Когда она вошла в комнату Ника по-прежнему лежала на кровати, тихонько всхлипывая, даже не почувствовав чужого присутствия и укола с успокоительным. Только когда она полностью погрузилась в сон, Настя позволила помочь уложить девочку на кровать, придав правильное положение.

Я приходил к ней каждый день. Ника закапывалась в одеяло и отворачивалась каждый раз при моём появлении, и я начинал чувствовать себя садистом и мазохистом, потому что и ей, и мне с каждым днём становилось только хуже. Я сидел, наблюдая за ней, пытаясь понять, что делать. Настя предлагала посоветоваться с хорошим психологом, но я не делал этого, зная, что Нике это не понравится, она всё поймёт и закроется ещё больше.

– Отпустите меня. Я больше не хочу здесь находиться. Не могу.

Снова. Одно и то же. Ника практически умоляла. Твердила только эти слова и больше ничего ни говорить, ни слушать не желала. Стоило мне предпринять очередную попытку всё объяснить, как Ника уходила в тихий глубокий плач, сворачиваясь на кровати от боли в позе эмбриона, захлёбываясь и задыхаясь, а ей нельзя перенапрягаться. Мне казалось, что она не переносит звука моего голоса, не говоря уже о нахождении рядом. Налаженный контакт рассыпался прахом.

Теперь она не выносила не только моих прикосновений, но и присутствия. И вот снова слёзы катятся градом, стоило мне зайти к ней в комнату. И хочется встряхнуть, чтобы наконец пришла в себя, выслушала и услышала, но нельзя. После падения с лестницы у неё лёгкое сотрясение, куча ушибов, синяк на пол лица, было подозрение на перелом позвоночника, но не подтвердилось, к счастью, просто сильно ударилась. Настя утверждает, что Нике очень повезло – после такого падения повреждения обычно гораздо серьёзнее. Только я понимал, что нет, не повезло, никогда не везло и встреча со мной самое яркое доказательство. Стоит ей выйти за эти стены, как её сожрёт злой, голодный и бешеный хищник, который терпеливо выжидает подходящего момента.

Я запомнил их взгляды, когда они увидели друг друга и сразу понял, кто есть кто, но чётче всего то, в насколько большой опасности Ника. Я увидел это в глазах своего наследника, которого знал лучше, чем себя самого.