Мелководье. Туристы против пришельцев

Ее стошнило в первую раковину возле двери. Прополоскав рот водой, она зарыдала в голос. Через минуту успокоилась и умылась. В зеркале отразился скошенный рот и черные мазки под глазами. В настенном держателе нашлись салфетки, и она намочила их, чтобы стереть потекшую тушь.

Пока Наташа, держась за край раковины, приходила в себя, Элла Рудольфовна отчаянно и не слишком успешно оправдывалась:

– Анатолий и Кира. Официально заявляю, что не травила продукты. Другой мог бы так поступить, но только не я. Всю жизнь мне приходилось вытаскивать людей с того света, а не наоборот, уж поверьте.

Чтобы другие не смотрели на Шацкую с отвращением, она положила в тарелку понемногу от каждого блюда и съела все, что смогла проглотить. После Шацкая налила в бокал грамм пятьдесят оставшегося «мартини», убрав напиток одним мощным глотком.

– Теперь переварить бы все это. Довольны? Со мной все в порядке, – сообщила она.

Подозрения с Шацкой окончательно снял Викентий, когда затолкал в рот кусок мальдивского хлеба:

– Лично мне достаточно доказательств.

Туристы неторопливо собирались за общим столом. Вернулась Наташа, пересела подальше от Шацкой. Олег бодрым голосом ей сообщил, что по части Шацкой Павлов ошибся. Не слушая мужа, Наташа больше не притронулась к блюдам. Она налила в стакан апельсиновый сок и пила его так, как будто каждый глоток мог стать последним.

По соседству с ней Кира складывала у края блюдца куски тонко нарезанной ветчины, вспомнив, что вечером пес остался без ужина.

– Чуп опять порвал шторы, – сказала она. – Уборщица огорчится.

– Ты станешь кормить его этим? – удивилась Тая, налегая на фруктовый салат.

– Я всегда кормлю Чупа этим, он другого не ест.

Олег подмигнул Кире, намазал на хлеб рыбный паштет. Павлов подлил ему «мартини» в стакан, услужливо улыбнулся. Тот спросил:

– Ну и как тебя угораздило оказаться в компании убийц и воров?

– Приятель подарил мне путевку.

– Заметьте, обвинят напрасно, – Шацкая одернула Павлова под громкий смех допившего «мартини» Олега. Остальные тихо посмеивались.

– Да и какой из Аркаши преступник? – изменил показания Павлов. – Я так скажу, вчера Сергей Антонович был не в себе. Как он пренебрежительно говорил со мной! А я оправдывался, дурак.