Мятежные ангелы

Помню, был похожий случай, когда я был выпущен родителями во двор в футболке и шортах старшей сестры – своей одежды у меня в детстве вообще не было. Какие-то девочки подняли меня на смех: где твои бантики, почему у тебя причёска, как у мальчика? Так я и есть мальчик, говорю. А они мне: нет, не может быть, посмотри на себя – разве мальчики такими бывают? Я посмотрел, сравнил себя с ребятами на улице – действительно, было не очень похоже. Пришёл домой, попытался себе бантик завязать. Отец увидел, психанул, отвесил подзатыльник.

Мол, что ты делаешь, придурок – ты же мальчик! Я возмутился: разве мальчики такими бывают – в розовых шортах с оборочками? Отец пробормотал что-то вроде «мал ты ещё, чтобы взрослым перечить», отвесил мне ещё один подзатыльник и ушёл. Было больно и очень обидно.

– Почему он назвал меня придурком? – спросил я у старшей сестры. – И кто же я всё-таки – мальчик или девочка?

– Ты – мальчик, а придурок – наш папа, – вздохнула сестра, которая выглядела очень грустной. Она рассеянно гладила меня по голове, но было заметно, что думала о чём-то своём.

Во двор больше идти не хотелось. Я путался у всех под ногами, и, в конце концов, меня отправили спать – совсем как сейчас. В любой сложной для родителей ситуации иди спать – таков был девиз нашей семьи.

Спали мы на полу, на матрацах. Моё место было между двумя старшими и двумя младшими братьями. Засыпал я быстро – так велико было желание поскорее проснуться и освободить своё личное пространство от присутствия горячих сопящих тел.

Смогу ли я уснуть сейчас, освобождённый даже от собственного тела, которое просто лежит себе мёртвым грузом, не отягощая своими потребностями сознание? И, если смогу, будет ли мне суждено проснуться?..

Как ни странно, уснуть мне удалось. По крайней мере, некоторое время моё сознание оставалось отключённым. Пришёл я в себя от ощущения тепла на лице – очевидно, солнечный луч, проникнув в палату через окно, скользнул по моей щеке. Поначалу это было довольно приятно, но вскоре стало слишком горячо для моей чувствительной кожи.

Пришлось смириться – я не имел возможности не то, что задёрнуть шторы, но даже попросить об этом. Вскоре в коридоре послышались шаги. Скрипнула дверь.

– Доктор, как он? – это снова пришёл Гром. Знал бы он, как я обрадовался возможности хотя бы услышать знакомый голос!

– Пока без изменений.

– Что же всё-таки случилось?

– К сожалению, я не могу ответить на ваш вопрос. Мы провели полное обследование.