Птичьи лица

Сатель морщится. Она так ненавидит этот винно-чесночный запах… В моей памяти прорезается её марсельский говорок: «Фи! Похоже, я умру с этим запахом».

Похоже, умрёт.

Утром Шарль велит мне уйти. Я догадываюсь об этом по его отрывистым жестам, ломким интонациям.

Оборачиваюсь напоследок.

Сатель что-то бормочет. Почему я понимаю речь Сатель лучше, чем Шарля, для меня загадка.

Последние слова, что говорит Сатель, это слова о Птице.

– Она так безнадёжно влюблена в людей… В хорошее, Августин. Пожалуйста, пожалуйста, ты можешь, ты должен сделать её человеком.

Я умру, а ты… ты… Наверное, ты даже сможешь её полюбить. Всего-то нужно отпилить этот ужасный клюв, а потом, потом… – Сатель в бессилии замолкает.

Губы так и остаются несомкнутыми. Сухие растрескавшиеся створки.

В воздухе повисает близкий дух неизбежной беды.

– У неё жар. И бред, – роняет Шарль угнетённым голосом. Избегает слова «чума».

Суёт мне кулёк сухофруктов, выпроваживает. Я сжимаю кулёк покрепче. Этот нечаянный дар обескураживает.

Откуда Шарлю знать, что я голодаю? И разве все его мысли не должны быть заняты больной Сатель? Почему он думает обо всех подряд? Почему так добр?

Удручённый шорох его голоса обрывает мои домыслы:

– Тебе лучше не приходить. Понимаешь, что говорю?

Я понимаю. Шарль не хочет, чтобы я видела, как Сатель умирает.

Сатель умирает. У неё чума.

6

Ему снится сон.

Всё тот же.

Солнце распарывает морскую гладь. Над кроваво-алым утёсом, поросшим клоками разнотравья, кружат стаи крылатых тварей.

Они поджидают добычу.

Похоронная процессия движется слишком медленно, с неба сыплются каркающие угрозы. Птицы нетерпеливы и голодны.

Сегодня Шарля нет среди стаи. Сегодня он человек.

Шарль тянется в хвосте процессии. Идёт медленно, спотыкаясь, ощупывая подошвами каждый дюйм дорожной насыпи цвета выжженной терракоты. Шарль несёт на руках Сатель. Кажется, она всё ещё дышит, но твари не станут дожидаться конца. ЭТИ не станут.

Мгновение – и птицы стремглав срываются вниз.

Людская колонна рассыпается. Живые в панике бросают мёртвых, бегут, стенают, голосят, натыкаются друг на друга, снова бегут. Некоторые не успевают. Взмахи гигантских крыльев сбивают с ног, тварские клювы и когти вонзаются, дерут, кромсают. Сегодня птичья добыча свежа и вкусна, как никогда прежде. Сегодня она живая и тёплая.

Шарль припадает к земле, закрывая собой Сатель. Бежать с ней нет сил. Скоро птицы доберутся и до них.