Язверь

Неживое теперь казалось Амме недостаточно совершенным. Так на свет появилось самостоятельное существо, получившее имя Номмо: человек-змея, у которого и руки, и ноги отличались особенной гибкостью. Амме так понравился Номмо, что вскоре он размножил его, – как бы сейчас сказали, клонировал. Новые существа оказались похожими на первого Номмо, а всего их было четыре. У четвертого, называемого догонами Ого, был любознательный нрав и особенная сообразительность, и это свойство характера помогло ему отправиться в путешествие на ковчеге.

Три раза Ого путешествовал, и всякий раз Амма сердился. Чтобы усмирить непокорного, Амма вернул Вселенную в зернышко «по».

Сколько прошло времени до создания новой Вселенной, легенда молчит. И все же Амма снова проделал ту же работу. В этот раз Амма остался доволен: четыре его ключицы сомкнулись, и он принял прежнюю форму.

Легенды догонов просуществовали века и нисколько не изменились с момента,, когда однажды их кто-то в первый раз рассказал.

Именно «Бледный Лис» сподвиг отца на экспедицию в Нигерию в очередные студенческие каникулы. Отцу удалось выбить эту командировку; ему, уважаемому африканисту, начальство отказать не посмело. В те времена Гере исполнилось семь. Когда ее отец вернулся после длительного отсутствия, на стене родительской спальни разместилась коллекция масок с сильным древесным запахом. Отец говорил, что эти необычные маски в прошлом принадлежали жрецам.

Матушка связала из ниток букле – белых, оранжевых и коричневых – узорчатое покрывало. Вместо тумбочек рядом с кроватью расположились высокие барабаны, перетянутые упругой кожей, а на полу, по бокам от кровати, – два пестрых тряпичных ковра. Атмосфера в родительской спальне больше не была, как прежде, умиротворенной. Вечером в спальню к родителям Гера намеренно не заглядывала. Ей мерещилось, что там поселились злые африканские духи.

Тогда же отец, вдохновленный примером Марселя Гриоля, взялся за книгу «Афрорелигии: правда и вымысел».

Строчка за строчкой, лист за листом, книга на ее глазах прибавляла объем, набирала вес и авторитет. Сначала Гера сравнивала ее с журналами, которые мама листала по вечерам. Потом соизмеряла с детскими книжками. Но вскоре и это сравнение истрепалось – труд был со временем закончен. И все же книга так и не побывала в типографии, осталась дома в единственном экземпляре.