Страж разума

Каждая из Теней могла бы стать стражем, но сделала свой выбор в пользу Ордена.

И все-таки что-то во всем этом было не так. Все как-то слишком. Слишком легко Тень раскрыла себя. Слишком грубо была сработана ее биография, раз Борзов так быстро выяснил, что она не та, за кого себя выдает. Обычно Теням не свойственна такая небрежность. Да и вообще, нанять Тень, чтобы свести счеты с Арзаковым – это все равно, что спустить круизный лайнер в парковый пруд. Абсурдно дорого и до обидного нелепо.

Макс не мог избавиться от мысли, что он упускает нечто очень важное.

Но сколько ни пытался ухватить за хвост это неясное ощущение, прокручивая раз за разом все события последних дней, ничего не выходило. И это настораживало.

Нет, это конкретно нервировало.

9

Густой молочно-белый туман обступил со всех сторон. Сквозь него ничего невозможно рассмотреть. Но приближающийся звук тяжелого хриплого дыхания, не оставляет сомнений: Нечто, которое прячется за пеленой, прекрасно знает, что человек здесь.

Что он один, обездвижен и совершенно беспомощен.

Нечто уже давно отыскало свою жертву и сейчас наслаждается ее паникой, жадно втягивая густой влажный воздух, смакуя запах человеческого страха. Это всего лишь игра хищника со своей добычей. У человека нет шансов. Он обречен, но все еще надеется на спасение и бьется в путах изо всех сил, стараясь отползти подальше. Человеческая глупость всегда забавляет Нечто, но мерзкий душок надежды раздражает его обоняние, перебивает гнилостно-сладкий аромат страха, портит аппетит.

Пора заканчивать.

Нестройным гулом издалека пробиваются чьи-то голоса. Они слабые, едва слышные. Голоса шепчут, обещают, настойчиво куда-то зовут. Невозможно разобрать, о чем они говорят. Их слишком много. Так много, что человеку хочется закрыть уши, чтобы избавиться от них, но руки крепко связаны за спиной.

Нечто голоса тоже раздражают, оно злится и яростно втягивает в себя воздух. Они мешают ему сосредоточиться на добыче, особенно смех. Звонкий, как хрустальный колокольчик, девичий смех.

И в этот момент где-то очень близко раздается истошный детский крик. Он в клочья разрывает барабанные перепонки, и в наступившей внезапно тишине отчетливо слышны только глухие удары – тук -тук, тук, тук-тук…

Макс подскочил в кровати и сделал глубокий судорожный вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце – тук -тук, тук, тук-тук… Казалось оно бьется из последних сил, и каждый следующий удар может стать последним.