Счастье где-то рядом

– Потому что так ты упадешь со сцены, – мягко и по-доброму объяснил он.

Я оглянулась. Да, действительно, я чуть не сверзилась прямо в оркестровую яму. Я благодарно оглянулась на своего спасителя.

– Спасибо, – сказала я.

– Подойди ко мне, – ответил он.

И я как загипнотизированный кролик медленно двинулась к нему.

С самого детства я болела театром. Еще с тех самых пор, когда бабушка Урсула впервые привела меня на рок-оперу про Кота в сапогах.

Я видела, что бабушка Урсула сидела с недоуменно-назидательным видом.

Она была в легком удивлении от того, что происходит на сцене, но ей было неловко перед ребенком. А потому она пыталась сосредоточиться и поймать глубокий смысл происходящего.

А еще мы с ней ни слова не понимали в прекрасном громком и талантливом пении артистов. Но если бабушку Урсулу это сильно волновало и печалило, то мне было абсолютно все равно.

Для меня была важна магия и таинственность происходящего на сцене. Мне было удивительно, как это столько взрослых людей собрались здесь для того, чтобы сделать для окружающих сказкой весь этот мир.

Бабушка Урсула видела, что я вся во власти происходящего, и от этого ей было еще тревожнее. Ибо заболеть театром значило уйти в некие дебри своего подсознания, а таким людям жизнь в обыкновенном мире кажется уже не такой интересной, какой она видится всем остальным.

Но наша семья всегда твердо стояла на ногах, звезд с неба не хватала и находила интерес в простых земных человеческих радостях. И я тоже в дебри своего подсознания забираться не стала, но, видимо, только потому, что мое окружение было далеко от этого мира иллюзий.

В театре я бывала редко, а если проходила мимо него, то только с пиететом и почтением. Но чтобы все бросить и начать заниматься этим на полном серьезе, об этом даже как-то и не задумывалась. Так театр и оставался для меня магией, тайной и загадкой.

Так что сами понимаете, когда я подошла к человеку в кресле, от волнения я уже совсем плохо соображала. Он медленно протянул мне свою руку ладонью вверх, и я тут же протянула ему свою.

Он взял мою руку в свою большую теплую ладонь.

Я не могла видеть его глаза, а мне сейчас это было необходимо. Ибо вот сейчас неизвестно кто берет мою похолодевшую руку в свою теплую ладонь, а зрительный контакт неустановлен.

Но это было его царство, а я была тут непрошеной гостьей. И как правильно посчитала я, это было бы неприлично – заезжей принцессе говорить гостеприимному королю, чтобы он снял темные очки.