Марш оловянных солдатиков

]… Да-а… Наполеон прогадал, отказавшись от вашего предложения построить управляемый воздухоплавательный аппарат.

– О-о, сначала он выслал меня из Франции за шарлатанство. А потом опомнился. Шпионы Бонапарта чуть не схватили меня в Германии, где я…

Луша открыла зажмуренные глаза. По-прежнему ничего не было видно.

«Какой странный „исторический“ сон, – подумала она. – Что ли, я с головой укрылась?»

Постепенно обнаружилось, что Лушины лопатки упираются в стену, а нос – в тяжёлую пыльную портьеру.

Разговор с той стороны портьеры продолжался.

Луша догадалась, что говорят на другом языке. Как ни странно, она всё прекрасно понимала. Кажется, говорили по-немецки. Чесался нос. Кстати, сон ли это? Нос, например, чесался по-настоящему. Сильно чесался, прямо как наяву!

Луша снова прислушалась.

– Бонапарт сначала отказал, а потом испугался, что я предложу машину русским. Русские оказались более дальновидными. Да-с! А про Наполеона я знаю одну историю. Хотите, расскажу?

– Любопытно.

– Знаете Бланшара?

– Как же.

Ваш коллега. Впрочем, лично не знаком.

– Ну, Бланшар – личность известная. Аэронавт, изобретатель. Устраивал показательные полёты на воздушных шарах. Катал, знаете ли, господ – любителей острых ощущений. За большие деньги, разумеется. Эти полёты наделали много шуму по всей Европе… Да вы ешьте, ешьте, Шефлер! У этих русских очень вкусная ботвинь-а. Не запутайтесь, они подают её сразу в трёх тарелках – одна с рыбой, другая с супом, третья – со льдом.

До Луши донеслось швырканье и звяканье ложек.

– Рыбку, рыбку… А теперь лёд, лёд… Прямо в суп кладите, – сквозь хлюпанье настойчиво предлагал первый голос.

В ответ послышалось нечленораздельное мычание.

Прожевав, первый удовлетворённо продолжал:

– Так вот, Бланшар. Когда он устраивал свои полёты в Париже, к нему пришёл один кадет военной школы. Просил взять с собой. Да только денег у кадета недоставало, а мой коллега благотворительностью никогда не занимался…

Повисла пауза. Затем послышалось довольно злорадное хихиканье.

– Тому кадету, знаете ли, потом здорово влетело от старшего офицера. Мол, вздумал мундир свой позорить – летать, будто ярмарочный шут. Догадайтесь, кто этот жалкий неудачник?

Молчание.

– Ну?

– Неужели?

– Вот именно. Хо-хо! Это был не кто иной, как Наполеон!

Смеются. Противная пыльная занавеска елозила прямо по Лушиному лицу. От этого всё сильнее и сильнее свер-било в носу. Не выдержав, Луша тоненько чихнула.