Марш оловянных солдатиков

– Куда это он? Какой трезубец? – удивился папа.

Мама засмеялась:

– Сейчас вилку в морозильную камеру засунет. Ребёнок считает, что холодное оружие должно быть холодным. В буквальном смысле.

Папа расхохотался, обнял маму, и они пошли вслед за Федей.

– Вот ведь жук этот Федька – согнём-разогнём… – смеясь, повторял папа. – А я им ещё про магическое число олова не рассказал… представляешь… – Конец загадочной фразы смешался со звоном кухонной посуды.

Руся бросил взгляд на полку с солдатиками.

– Вечно всё нельзя! – пробурчал он.

Луша согласно вздохнула, и они отправились в детскую, учить уроки. Вот что за люди эти учителя! Только первое сентября, а домашних заданий уже куча целая…

С уроками расправились только к ужину, даже с Федюней не поиграли. Тот расстроился. Сразу после ужина надутого, зарёванного Федьку отправили спать.

Стемнело. Руся, уже в пижаме, возился с мелкими пластмассовыми человечками из конструктора. Перед сном он осматривал своё войско, всех этих рыцарей, индейцев, гномов, орков и дроидов.

Нужно было пересчитать потери поломанными и пропавшими без вести где-то под диваном в гостиной. Покончив с этим, Руся предложил сыграть в войнушку сестре – на всякий случай, вдруг согласится.

– Ой, да ну! – по обыкновению закапризничала Луша. – В войнушку со своим Макаром играй. Или вон, с Федюней, сколько раз говорить…

– Лу-у-ша-а! – заныл Руся Федюнькиным голосом. – Ну давай тогда в ша-ашки.

– Ну, давай, – обречённо вздохнула та. Потом вдруг опомнилась: – Русь, так ведь шашек не хватает?

Обрадованный её согласием, Руся произвёл несколько воинственных движений, со свистом рассекая воображаемой саблей воздух:

– А мы человечков поставим.

– Да ну, они мелкие и лёгкие. С доски вечно валятся.

– Да, лучше что-нибудь потяжелее! Папиных солдатиков, например. – Глаза у Руси загорелись. – Да-а, тогда была бы настоящая битва…

– Давай возьмём. Поиграем и вернём на место. Он и не заметит.

Руся сконфузился. Обманывать он не любил.

– Эх ты! Вообще-то это была твоя идея, – сказала Луша, глядя в карманное зеркальце и поправляя чёлку. – Сколько можно тебя опекать?

И девочка решительно открыла дверь.

– Лу, может, не надо?

– Идём. Мне одной всё не унести. А ронять их нельзя, сам знаешь.

Через две минуты они вернулись в детскую и кучей свалили солдатиков на Лушиной кровати.

– Я, чур, за наших, – заявил Руся, энергично наскакивая на невидимого врага и нанося ему разнообразные удары.