Эмпат

Старательно его не замечая, смело шагнула вперед, и показалось, что мозг взорвался! Я с криком упала на колени, стараясь сжать виски трясущимися руками. Очень больно, а кричать еще больнее… Тьма…

Глава 2

Очнулась в томографе.

– Не двигайся! – раздался голос ВэВэ. – Почти закончили!

Лежу. Не двигаюсь.

Транспортер пришел в движение, и я тут же наткнулась взглядом на Орлова-младшего.

– Как только избавлюсь от твоего общества – закачу пирушку.

– Помочь? – он участливо протянул руку.

Я тут же отвернулась и спросила у ВэВэ, с непроницаемым лицом, сидящего за стеклом смотрового окна:

– А можно мне еще тот волшебный укольчик?

– Иду. Несу.

О, да! Сейчас меня уколют, сейчас мне будет хорошо-о!

Демонстрируя приличное поведение, Влад тактично отвернулся, пока оголялся мой многострадальный зад.

– Я слышал про напарника, – ВэВэ положил ваточку на места укола, и я тут же натянула штаны. – Кого ты возьмешь?

– Станислава, – без раздумий ответила я, вспоминая белокурого качка.

Станислав был из ловцов – тех, кто отлавливает непрошеных «гостей» и доставляет в лабораторию. Гости… Это еще одна причина, по которой я никак не могу отвязаться от этой ненормальной семейки Орловых.

– Хорошо, – согласился ВэВэ.

– Он не потянет, – не поворачиваясь, возмутился Влад.

– Он женщин не бьет, – отрезала я.

– Весомый аргумент.

Еще и возникает, гляньте на него!

– Обследование ничего не показало, – ВэВэ сунул пустой шприц в карман белоснежного халата.

– Кто б туда еще лег! – возмутилась я. – И не подумаю.

– Я знал. Поэтому сейчас системку с глюкозой, а потом делай, что хочешь. В разумных пределах. К Вратам пока не ходи.

– Не хочу систему, хочу домой! – пискнула я, едва сдерживала слезы. Истерики еще не хватало.

ВэВэ изобразил безразличие и быстро ушел.

– И ты за ним! – махнула я рукой на Влада, вставая на ноги и намереваясь смыться побыстрее. Он молча поплелся за мною следом. Одиночество откладывалось. Слезы тоже.

Голова – головой, а желудок очень хотел есть. Я посмотрела на часы: ого! Вечер!

Благоразумно держась поближе к серым стенам надоевшего до тошноты коридора, потопала на кухню.

Жан-Мишель творил очередной умопомрачительно пахнущий шедевр.