Гражданин чужих миров

Ростом он был невысок, плечами неширок, да и вообще, если бы я не знал, что этот коротышка охранял самого наследника трона, подумал бы, что передо мной подросток. А что вообще я знаю об эльфах? Да, в принципе, ничего. Какое-то время мы смотрели друг на друга, и я понимал, что проигрываю. В полуживом тщедушном тельце отваги и упрямства было больше, чем у нас с Коноваловым вместе взятыми. Побить его, что ли?

– Куда ты идешь? – спросил я, шлепнув стражника по щеке, лишь бы заставить отвести взгляд.

Элальли перевела, эльф смолчал.

Ну и ладно.

«Как это ладно? Выбей из него признание!»

Позже.

«Почему?!»

– И что тут за базар? – подал голос Коновалов. – Ты понимаешь, что тут за херня, Тимур?

– Я потом тебе все расскажу, – пообещал я, метнувшись к обессиленной Элальли. Осторожно обнял несчастную за плечи, уложил на пальто. Ей стало заметно хуже.

– Раздевай ее, – Коновалов схватил шарф, слетал к озеру. – У нее жар, нужно сбить температуру.

Осторожно расстегивая рубашку на груди Элальли, я с каждой пуговицей холодел.

Раны начали опухать. Неужели заражение? А если я ничего не смогу сделать?

И вот тут меня прорвало. Не сдержался, выделил пару секунд для этого гордого, но беспомощного идиота, сидящего под деревом. С рычанием бросился к эльфу, поднял за грудки и, хорошенько встряхнув, от души припечатал его к стволу дерева, и только тихий стон Элальли заставил меня остановить возмездие.

Коновалов понимающе хмыкнул, когда я вернулся. Он уже снял с себя пальто и рубашку, намочил в ручье, положил холодную ткань на голову и шею Элальли.

– Посмотри в рюкзаке, – я постарался как можно бережнее снять бинты, но руки от страха дрожали, и пальцы отказывались слушаться. Я никогда не сталкивался с такими экстремальными ситуациями и провалил экзамен.

Коновалов высыпал содержимое рюкзака, довольно присвистнул.

– А ты запасливый, парниша! Перевязки делать умеешь?

– Нет…

– Лады, я сам. Не ссы, прорвемся.

Беспомощно стоя на коленях перед растерзанным телом я наблюдал за действиями Коновалова и невольно проникался к нему уважением.

Он умело обработал порезы, поматерился на рассеченную рану на животе. Рану от хлыста. Хлыста Вэлласа. Бросив на пленника злобный взгляд, я промычал сквозь зубы:

– Видишь, сволочь, что ты наделал?

Кажется, он меня понял. И… Что это? В его заплывших глазах мелькнуло сожаление? Вэллас отвернулся, я сдержался, чтобы не задушить его.