Вселенная пассажа

Загляденье! Все незамужние девки по нему сохли, все, даже Машка. По-тихому, никто и не знал даже. – Будешь Гришкой Кожанкиным!

И от этого решения ей стало совсем хорошо, даже радостно. Теперь она будет не одна. Главное – чтобы про Гришку никто не узнал. А потом видно будет. Потом она что-нибудь придумает.

Планетянин

Утром Машка накормила Гришку жидкими щами на свежей капусте. Найдёныш жадно ел наваристый бульон, тянул к ложке окрепшие ручки и смешно чавкал. А потом завонял и обмочился. Пришлось Машке мыть его в ведре и стирать заскорузлую от масла тряпку.

На раны, зажившие на Гришке за одну ночь, Машка не обратила внимания. Так же не удивилась, когда вечером, перед ужином, Гришка, положенный на кровать, встал на тоненькие ножки, держась за стенку.

Гровел понял – он в личном жилище особи и особь здесь одна. Причину, по которой за ним так тщательно ухаживают, ему предстояло выяснить.

– Гришка, скажи мама! – попросила Машка, сама себя стесняясь. Никто не называл Машку мамой, и ей было неловко, но уж больно хотелось услышать от найдёныша-сыночка такие слова.

– Ма! – выдал дитёнок, внимательно слушая, что она говорит.

Машка замерла с раскрытым ртом, а потом залилась краской и громко засмеялась.

– Маша, я банку принёс!

Дед Колян вошёл в комнату, ответно улыбаясь на девичий смех. Но как только Машка его заметила, сразу перестала хохотать, испуганно дёрнулась на стуле, затравленно посмотрела на деда.

– Маш, ты чего?

Дед Колян обомлел, удивился, но проследив за Машкиным отчаянным взглядом, сам охнул, отпрянул к двери, но тут же взял себя в руки.

– Мой это! – замычала Машка, бросилась к кровати и закрыла найдёныша спиной. – Мой, не дам!

– Да ладно ты, Маш! – тихо отозвался дед. – На кой он мне нужен? А кто там у тебя? Покажи.

Он сделал несколько шагов Машке навстречу, попытался заглянуть за её плечо.

– Мой! – рявкнула Машка, раскинула в стороны руки и растопырила пальцы.

– Да твой, твой, – спокойно ответил дед. Главное, чтобы эта зверушка не была опасна для самой Машки. Он должен был убедиться. – Ты покажи, я никому не скажу.

– Никому? – недоверчиво засопела Машка.

– Никому, вот те крест! – и дед Колян начертил на груди размашистый знак оберега. – Покажи.

– Ладно! – Машка сдалась. Отодвинулась.

– Господи ты Боже! – выдохнул дед, когда перед ним показался голый уродливый человечек.