Центр миража

Я, будто, копался в своей личности и отрывал от нее кусочки. А потом, эти кусочки вырывались из меня!

Ощущения были настолько острыми, что моё сознание было просто ослеплено и перешло в режим паузы. Несколько мгновений я неподвижно стоял, пока поток мыслей и сигналов от органов чувств вновь наполнил меня. Зрение, слух осязание и осознание самого себя вновь запустились во мне, и я увидел стоящих предо мной трех самых странных существ, которых мне, пока что, довелось повидать!

Всё, что происходило дальше, казалось для меня полнейшим безумием, которое я сумел понять лишь многим временем дальше.

Напротив меня, на двух ногах стоял огромный лев с человеческим строением тела. Он был выше меня на две головы и покрывал тенью, в которой я чувствовал себя маленьким. Телосложение у него было мускулистым, будто греческого бога, только полностью покрытое желтоватой шерстью. Высоко задрав подбородок, он смотрел на меня свысока, прожигая презрением и, все сильнее, покрывая своей тенью.

В руках у Льва я заметил цепь, которая вела ко второму, наиболее страшному, пугающему созданию. Оно сидело на корточках, согнувшись в позе эмбриона, и напоминало изуродованного человека без рук. Лицо существа было прикрыто коленями, но стоило мне посмотреть на него, и оно ощутило мой взгляд! Будто отвергая мой взор и приподнявшись на согнутые когтистые ноги, чудовище зарычало, дернувшись в мою сторону и обрызгав смолой из изуродованной пасти. Его зубы росли не из десен, а были хаотично расположены вокруг рта, создавая омерзительное зрелище!

Я испугался, резко отпрянул и упал на землю, но металлический ошейник на цепи, которую держал Лев, остановил монстра, и теперь оно прожигало меня своими наполненными ненавистью черными глазами.

Было еще одно существо! Позже, я называл его Кван или «четвертый», так как именно таким по счету, оно вырвалось из меня. Впоследствии, Кван станет одним из тех, кто изменит мою жизнь!

Это был великан, полностью покрытый, очень длинной шерстью так, что не было видно его лица.

На руках и ногах были огромные когти, а из длинноволосой головы, торчали тонкие оленьи рога (точнее один был поломан и вместо него, к основанию, была привязана красная лента, развивающаяся, будто бы на ветру, которого не было)

– Ты, – сказал Лев низким, хриплым басом, и его глаза налились кровью, – ничтожен! – Он пнул меня, лежавшего на земле, с такой силой, что я взлетел в воздух.