Центр миража

Оно, просто, становилось то темнее, то светлее, сменяя таким образом дни и ночи.

Сейчас мы шли по огромному полю, и, периодически, прятались в тени одиноких деревьев, от палящей синевы. Большинство были плодовыми, и я нагребал полные карманы необычных на вкус фруктов, если можно было их так назвать. Некоторые напоминали на вкус мясо или рыбу.

Было так жарко, что из ноздрей вырывалась обжигающая прозрачно – голубая дымка. У неба был очень необычный запах. Такое бесценно.

Спустя три дня мы пришли к одинокой горе.

Горизонт позади нее, как оказалось, скрывал обрыв, внизу которого расположился бескрайний лес. Высота была довольно велика, метров двенадцать над верхушками деревьев. Он, делил мир на две части: верхняя была равниной, а внизу – тот лес. Гамор тут же попятился назад, потому что мы бы не смогли продолжить путь прямо, сохранив жизни.

В правую сторону от горы пейзаж составлял бесконечный зеленый луг, простирающийся аж до самого горизонта. В левую – земля опускалась ниже, почти, на уровень леса.

Там расположился небольшой парк акаций, очерченным тонким ручьем, протекающим, перпендикулярно обрыву.

От этой жары нам очень хотелось пить и мы с разбегу пустились по склону, слева от горы.

Утолив жажду, и взглянув на огромный лес, в который впадал ручей, ни я, ни Гамор не захотели идти дальше. Странно, но это казалось путешествием в то, к чему я ещё не готов. Там будто скрывалась та часть меня, которую лучше не рассказывать каждому знакомому…

Не имея желания продолжать путь, мы решили перескочить через ручей и обосноваться в живописной полосе парка.

В нем мы нашли подобие хижины, выстроенной из веток которая располагалась, вокруг массивного ствола дерева акации. Наносив еще несколько больших палок, мы привели домик в надлежащий вид, для того, что бы в нем можно было спать и укрыться от дождя.

На одной из полян парка, росло много фруктовых деревьев, а вода в реке была чистая, поэтому проблема питания была решена. Дома я не любил засиживаться, поэтому, большую часть времени находился в молчаливом блуждании по этому миру.

Сначала пытался найти людей, но никаких признаков не увидел. Я, почему то, был уверен, что нахожусь здесь один.

Все время Гамор ходил со мной. Я, ведь, не помнил ничего до того момента, как оказался на огромной высоте, в небе над морем. Даже имени своего не знал, и Гамор был единственным, кто казался мне знакомым. Меня не покидало чувство родства с ним, будто он был частью меня.