Данила-богатырь

По всему сказочному миру можно было путешествовать. Хочешь – зимние каталки на плоских досках, хочешь – купалки в морях тёплых с животными диковинными, хочешь – по улицам сказочным разгуливай, витрины магазинов рассматривай. А, они, все в огнях! Сверкают, моргают, купить зазывают… Э-эх…– тоскуя в голосе, окунувшись в воспоминания, пригорюнилась Ведьма; – Э-эх, помню раньше, утром проснулся, причесался, а в обед уже на пляже с аниматорами заигрываешь. А, они, ну такие смешные! Все за чистую монету принимали: Приоденусь я в деву юную, так они со мной заигрывают, всё дотронуться норовят, напитки из бара бесплатно подносят.

А вечером, мне нравилось дамой средних лет прихорашиваться. В лобби отеля сядешь, ликёрчику поднесут, на рояле такие душевные мелодии наигрывают. Душа в кисель расплывается. Э-эх! Кабы, не эта напасть! Э-эх!

– А что случилось-то? – прервал нежные воспоминания Ведьмы Данила.

– Тьфу ты, ю – ты, баламуты! Балда я, старая, так и проболталась! Говорила же себе, чтоб язык свой поганый за зубами крепко держала! Тьфу ты, ю – ты, баламуты! – заворчала Ведьма.

– А! Так, значит, ты в курсе была, зачем меня сюда с того света вытащили?! – рассердился Данила Петрович, грозно глядя на Ведьму, шагнул в её сторону; – А ну! Колись! Ведьма, старая!! Говори, кому, говорят, говори! Что тут у вас происходит? Зачем я понадобился?!

Данила сам не заметил, что кричит на Ведьму и слюной на неё плюётся.

– Да, не плюйся ты, чёрт окаянный! – отступая от грозного богатыря, приняв защитную позу, парировала Ведьма.

 – Всё расскажу! Всё! Только не гневайся, прошу! А то, потом год за тобой прибирать щепки, да ветки приходится. Я же не клиринговая тебе услуга. Сядь! Сядь на место! И слушай! Чего разорался?! – уже нападая, но все же защищалась дама.

– Ну! Давай рассказывай! – приказал богатырь.

– Ты, милок, погоди. Перекусить бы надо сначала. Целый день прошёл, а у нас и маковой росинки во рту не было.

– И то, правда! Давайте пожуём! – поддержал Тату. – Гоша вон, на месяц листвы наелся.

Ему теперь только переваривать.

– Фьють – фьють, – засвистела трелью Ведьма.

В избушке тарелки застучали, кастрюли забрюзжали, сосиски, и колбаски стройными рядами построились. Угольки из печки повыпрыгивали, огоньками мигаючи, костёр разжигают. Кривоногий стол скрепя, с ноги, на ногу переваливаясь, на поляну ухнул. Кресло вместе с пледом клетчатым прямо под зад богатырю задвинулось. Толстопузый самовар, пыхтя и булькая, кипяток разливать начал.