Апостолы Революции. Книга вторая. Химеры

Письмо Софи покоилось в его кармане, а мысли крутились вокруг одного вопроса: стоит ли доверять ее письму и предпринимать шаги для ареста того, кого она представила агентом Гренвила? Впрочем, выбора у него не было: проигнорировать подобный донос мог только предатель. Он должен проверить информацию, и проверить ее можно лишь одним способом.

Приняв решение, он покинул Зеленую комнату, пересек оживленную приемную и вошел в секретарскую комнату.

– Разыщите мне Потье, Шерона и Бенара, – приказал он. – Как можно скорее.

– Бенар ведет допрос в тюрьме Бисетр, гражданин, – отозвался один из секретарей. – Он будет не раньше, чем через три часа.

– Пошлите за ним немедленно, – велел Сен-Жюст. – Мне нужны лучшие.

Когда Сен-Жюст вернулся в Зеленую комнату, он встретился с напряженно-вопросительным взглядом четырех пар глаз.

– В чем дело? – спросил Робеспьер.

– Надо кое-что проверить, – уклончиво ответил Сен-Жюст.

– Кое-что? – переспросил Неподкупный. – Ты не мог бы выразиться яснее?

– Более конкретной информацией я буду обладать к половине седьмого вечера.

– Письмо? – поинтересовался Колло.

Сен-Жюст коротко кивнул.

– И что было в том письме? – живо спросила Софи, подавшись вперед всем телом.

Барер только что закончил рассказ о главной новости дня, пока еще не вышедшей за пределы правительственных Комитетов. Он в деталях поведал обо всем, чему стал свидетелем не далее как несколько часов назад: о том, как по приказу Сен-Жюста в Зеленую комнату явились три лучших агента Комитета общественного спасения, как они получили от него четкие, подробные распоряжения относительно имени английского шпиона, его местонахождения, а также о времени его поимки и об условном сигнале, который должен был облегчить их работу.

Барер признал, что Сен-Жюст был на высоте: он все предусмотрел, включая карету с закрытыми ставнями для перевозки шпиона в Консьержери, в одиночную камеру, разумеется. Он дал агентам столько людей, сколько они пожелали, запретил вступать с англичанином в какие-либо разговоры, предостерег производить опечатывание бумаг (если таковые обнаружатся) в его присутствии во избежание побега (мол, бумагами займемся потом, сперва – человек).

– Я не видел письма, – заключил Барер. – Никто из нас его не видел. Мы поверили Сен-Жюсту на слово, хотя, признаться, не обошлось без скепсиса. Комитеты ежедневно засыпаются анонимками, и если бы мы придавали значение каждой из них… – он сделал пренебрежительный жест рукой.