Апостолы Революции. Книга вторая. Химеры

– Филипп! Скажи мне, что ты отказался! Филипп!

– У меня нет выбора, родная, – Леба опустился перед женой на одно колено и нежно заключил ее ладони в свои. – Я обязан ехать.

– Никому ты ничем не обязан, – мягко, но настойчиво сказала она. – Антуан и один справится. А ты оставайся со мной.

– Это мое самое заветное желание – провести всю жизнь у твоих ног.

– Вот и последуй ему, милый.

– Непременно! Сразу же после вторжения в Бельгию.

Элизабет в бессильной злобе сжала виски.

– Ты все забираешь у меня, Антуан, – простонала она.

 – Ты забрал мое сердце, мои иллюзии, а теперь желаешь лишить меня мужа. Зачем он тебе?

– Филипп нужен не мне, а республике, – отрезал Сен-Жюст и поднялся.

– Опять слова, опять напыщенные, красивые, пустые слова! – вскричала Элизабет. – Ты убьешь меня своими словами! Убьешь химерами, которых растишь и которыми пытаешься заселить Францию! Оставь мне жизнь, оставь мне надежду, оставь мне Филиппа!

– Что за трагедию ты разыгрываешь из-за какого-то ничтожного месяца! – раздраженно проговорил Сен-Жюст.

 – Не в первый раз мы едем в армию, и каждый раз возвращались невредимыми.

– Я попрошу отца и Генриетту приехать к тебе, – предложил Леба. – Или ты можешь пожить у своих родителей.

– Нет-нет, только не там! – Элизабет выпростала руку, словно защищаясь от невидимой угрозы. – С того самого ужина – помнишь? – в день казни бедняжки Люсиль, Элеонора не упускает случая напомнить мне о том, сколько боли мои слова причинили всем им, особенно Максимилиану, – она украдкой взглянула на Сен-Жюста и заметила, как его лицо сравнялось в цвете с бледно-серым галстуком, стягивавшим его шею.

 – Если бы ты мог поехать без Филиппа, Антуан, ты очень обязал бы меня, – тихо попросила она. – Я простила бы тебе все, даже Люсиль…

– Нет, Элизабет, нет, не надо, – прошептал Леба. – Не надо.

– Я не нуждаюсь в твоем прощении, Элизабет, – холодно поговорил Сен-Жюст. – Если когда-нибудь я почувствую, что моя совесть нечиста, я найду способ свести с ней счеты.

Республика нуждается в твоем муже. А когда отечество нуждается в патриоте, он должен счесть за счастье послужить ему. Но клянусь, клянусь всем самым дорогим, что у меня есть, ни один волос не упадет с головы Филиппа. Твой муж вернется к тебе через месяц живым и невредимым.

– У тебя нет сердца, – она покорно опустила голову. – Ты всегда добиваешься желаемого, не так ли? Чего бы тебе это ни стоило.

– Я желаю лишь счастья французскому народу.