Апостолы Революции. Книга вторая. Химеры

– Я дам Софи еще один, последний шанс. И горе ей, если она обманет мое доверие! – Барер поднялся с видом человека, разрешившего давно мучивший его вопрос, но не получившего ожидаемого удовлетворения. – Хотя и знаю, что совершаю огромную ошибку, возможно, роковую.

11 флореаля II года республики (30 апреля 1794 г.)

Шум игорного зала не позволял вести серьезных разговоров. Впрочем, говорили здесь мало. Беседы уступили место выкрикам чисел и сумм, воплям радости или отчаяния, позвякиванию фишек и монет, шелесту ассигнатов и пьяной ругани проигравшихся неудачников.

В Пале-Рояле, окрещенном с началом революции Дворцом равенства, Шарль де Лузиньяк чувствовал себя, как рыба в воде. Известный всем крупье и официантам как удачливый – и потому щедрый – игрок, он пользовался особым отношением у тех, кто управлял игрой, и неизменно получал привилегированное место даже за теми столами, вокруг которых выстраивалась плотная стена игроков и зевак.

Но везло Лузиньяку не всегда. Бывали дни, переходящие в недели, когда он проигрывал тысячи, десятки тысяч ливров за ночь и уходил из Пале-Рояля в прескверном расположении духа, развеять которое могли лишь прекрасные дамы полусвета, заполнявшие игорные залы и рестораны этого храма веселья и кутежа.

В такие дни он без труда находил утешение в нежных продажных объятиях, за которые платил с не меньшей щедростью, чем за дорогое шампанское и изысканные закуски.

В удачные же дни, которых, к счастью, было куда больше, Лузиньяк сгребал золотые монеты с небрежностью человека, даже несколько раздосадованного необходимостью обременять себя тяжелой ношей, и покидал Пале-Рояль в одиночестве, в собственном экипаже, ожидавшем хозяина за углом, на улице Закона.

В эти ночи в своем особняке на аллее Сен-Жермен-ан-Лэ он не появлялся, проводя их в обществе более изысканных дам, чем готовые на все девицы полусвета.

Сегодня ему везло. Рулетка словно подстраивалась под выбор Лузиньяка, трижды за вечер выигравшего на двойном zero, что каждый раз увеличивало ставку в 36 раз.

Когда шустрый шарик, подпрыгнув, снова опустился в ячейку «00», по столпившейся у стола группе нарядных мужчин и женщин пронеслось восторженно-завистливое «ах!», а Лузиньяк, небрежно взмахнув рукой, велел крупье собрать фишки и обменять их на золото, которое тот передал счастливчику в кожаном мешочке.

– На сегодня все, – попрощался Лузиньяк, поднимаясь и ловя на себе несколько томных и зовущих женских взглядов. – Честь имею.