Кудеса для Евы

 – М-м-м… Оня! Что за начинка у него?

– Так яблочки. Я проварила чуть. Сахарка, корички добавила…

– Вкуснющие получились!

Дворовый шевельнул ушами, соглашаясь, и нацелился на пятый пирожок.

– Деточка, что сидишь как в гостях? – Оня пододвинула Еве тарелку. – Бери пирожки, угощайся.

Еве давно хотелось попробовать бабкину выпечку, но желание попасть домой было сильнее. Покосившись на пирожки, она спросила расстроенно:

– Что же мне делать?

– У меня погостить оставайся. Отваров моих попьёшь, смурь постепенно и сойдёт.

– Мама не знает, что я здесь. И занятия ещё идут. В универе.

– Это мы исправим. Маме просто позвонишь. Скажешь, что в гости приехала, в Ермолаево к бабе Оне.

– Да она с ума сойдёт! Расспросами замучает. Как я ей объясню всё?

– Ты позвони, деточка. Скажи, как велю.

– Да я без телефона…

– У Матрёши возьми. Номер-то помнишь?

Ева кивнула и, не веря в успех предприятия, быстро набрала нужный номер.

Выслушав сбивчивое объяснение, мать не стала ничего выяснять.

– Придумаю что-нибудь. Не волнуйся и хорошенечко отдохни. Бабе Оне привет.

– Вы знаете маму? – поразилась Ева, окончив разговор.

– Не знаю деточка, – улыбнулась бабка. – Так, сообразила кой-чего, чтобы без толку её не тревожить. Давай-ка, ешь пирожки. Тут с яблочной начинкой, в корзинке – с мясной.

Пирожки оказались вкуснейшие! Начинка – сочная, густая, в меру сдобренная специями.

Откуда-то вывернулась забавная пёстренькая старушонка, закрутилась тут же, принялась подливать чай, чем-то греметь на печи.

Кот давно прикорнул, свернувшись клубком на лавке. Похрапывал да изредка вкидывал лапы, словно гнал от себя кого-то.

– Ты бы ему снотворного влепила, – предложила Матрёша. – Чтобы до весны проспал.

– Не могу, неправильно это. Чувства у него. Переживает.

– Да какие чувства у нечисти! Блажь одна.

Бабка принялась возражать, а Ева приткнулась к стене, задремала следом за дворовым.

Резкий противный звук выдернул её из сна. Сквозь схваченное морозом стекло различила Ева вроде птицы кого-то – с человечий рост да в женском потрёпанном платье. Глазом без зрачка прильнула незваная близко-близко, уставилась пристально. А как моргнула редкими ресницами – разом все зубы свело у Евы! Да в ушах завело тоненько – то ли плачь, то ли непонятное причитание.