Кудеса для Евы

Невозможно!

Попятившись, Ева приникла к двери ближайшего дома и, подтолкнув её, быстро скользнула внутрь.

В вестибюле было пусто и тихо. В закутке за деревянным ограждением восседала хмурая тётка, вязала на спицах длинное коричневатое полотно.

– Библиотека не работает. – буркнула она при виде Евы. – Ясно же написано – санитарный день!

– Извините, – отступила Ева, но через застеклённые двери увидела продолжающую миловаться парочку. Занятые друг дружкой, те словно приросли к месту и не собирались уходить.

– Мне… мне… в туалет! – выпалила девушка и метнулась в боковой коридорчик.

– Куда-а-а? – завопила тётка, перегнувшись через деревянный барьер. – А ну постой!

Ева пронеслась по длинному полутёмному проходу и уткнулась в тупик.

Тяжёлая металлическая дверь с табличкой «Запасник» была слегка приоткрыта, и, не раздумывая ни минуты, девушка заскочила туда. Она едва успела разглядеть узкие ряды стеллажей, заставленных чем-то вроде коробок и книг, как дверь захлопнулась, противно клацнув.

Ева оказалась в ловушке!

Занятая мыслями о Максе и Светке, она не успела испугаться. Быстро достав телефон, только собралась нажать на фонарик, как в темноте прозвучал смачный чих!

– Поезию ей подавай… – раздражённо прогнусавил кто-то и снова чихну, пробормотал сам себе. – Будь здрав, батюшка! Поезией сыт не будешь. Лучше бы рыбки попросила. Хотя, какая теперь рыбка. Кум-водяник давно приснул. Один я маюси, топчу земелю. Ни сну, ни продыху не ведаю…

Голос сбился на новый чих, а после пожаловался снова:

– Стихи, говорит, деклари… деклару… декламу… Тьфу, заумь! Что за словеса понадумали! Не желают выговариватьси!

– Декламируй, – машинально поправила Ева, безуспешно вглядываясь в черноту помещения.

– Вот, вот! – с готовностью откликнулся голос. – Точно так и сказала. Декларируй! Может, посоветуешь, кого декларирувать-то? Я в этом ни бельмеса не ведаю.

– Я Бальмонта люблю… – растерялась Ева. – Но вы же работаете в библиотеке, лучше меня должны разбираться.

В темноте завозились, прозвучал очередной смачный чих.

–Ничего я не должен! – следом возразил голос. – В долг из принципу не возьму, хоть ты проси! Тоскливая штука ваша поезия. Холодныя и голодныя! Тольки зря порошочек потратил. Аккурат на дорожку осталоси. Ну, бывай, девка. Не чихай!

Ответить Ева не успела – впереди заискрилось облако золотистой пыльцы. Внутри этого великолепия слабо просматривалась упитанная, смахивающая на кота, фигура.