Кудеса для Евы

Из-под облезлой залатанной накидушки выглядывал одинокий громадный валенок.

– Она в нём скачет, что ли? – подумала Ева, поспешно отводя глаза.

– Скачет, скачет, – покивала старушонка, и Ева отчаянно покраснела. Стараясь загладить неловкость, поздоровалась как можно вежливее.

– И тебе не хворать, – хихикнула старушонка. – Про дороги-то поняла?

– Нет. – честно ответила Ева. – Разве это мне говорилось?

– А больше ведь некому. – старушонка извлекла из валенка коробок вроде спичечного. – На-ка. Прими.

– Зачем? – не поняла Ева.

– Прими, говорю. Нынче в полночь открой.

– Да зачем? Что там?

– Увидишь! – старушонка всё протягивала коробок. Бледная синеватая рука, покрытая пупырышками гусиной кожи, слегка подрагивала.

Ева пожалела бабку и послушно взяла коробок.

– В полночь открой! – повторила та. – Не попутай!

– А что за дороги-то? – переспросила Ева.

– Судьбина твоя.

– Вы гадалка? Откуда про них узнали?

– На лбу подсмотрела. – охотно объяснила старушка. – Сколько морщин – столько дорог!

И захихикала, заходила ходуном.

Ева сунулась было подобрать, да старуха остановила, взвизгнула пронзительно:

–Не тронь чужое! Не для тебя приготовлено!

– Я помочь хотела, – растерялась Ева.

– Не просят – не лезь! – отбрила старушонка недовольно и вдруг подобралась, будто кошка перед прыжком.

– Не звали! Не ждали! Вертайся назад! – издали орала Матрёша. – Не звали! Не ждали! Вертайся назад!

Старушонка зашипела зло, ощерилась мелкими острыми зубами, но задерживаться не стала, резво поскакала вдоль улицы.

Ева так и осталась стоять с открытым ртом, сжимая в ладони коробок.

– Ты как, говорила с ней? Брала что-нибудь? – Матрёша бесцеремонно завертела девушку, озабоченно осматривая.

– Кто это был? – потрясённо выдохнула Ева. – Просто кино какое-то!

– Смутья! Почуяла в тебе слабину и сразу пристала. Сейчас многие из этих повылазили, поближе к людям пристроиться норовят.

– Она… настоящая?

– Нет, игрушечная, – огрызнулась Матрёша, пытаясь выдрать из Евиной руки коробок. – Зачем взяла? На что польстилась?

– Не знаю, – увернулась Ева. – Как-то само получилось.

– Главное, не открывай! Оня подскажет, как с ним нужно поступить.

– Я его лучше выброшу.

– Не вздумай! Просто бросить нельзя – ещё подберёт кто. В печи сожжём. Или на костре.