Отказано с любовью

С суровым лицом жрец поднялся на ноги, взял с книжной полки тяжёлый талмуд и шлёпнул его на стол. Сел обратно в кресло, подтянул к себе древний фолиант, отливающий золотом.

Я жадно впилась в него глазами.

Открыв книгу жрецов на первой странице, в специальном окошке поиска хозяин кабинета написал золотым пером мои данные.

Страницы зашуршали и открылись ближе к концу книги.

Но не в самом конце!

Неважно, где проходит свадебный обряд; записи, сделанные в книге храмовника, отображаются и в остальных.

Свадебный обряд прошёл недавно, запись должна находиться в конце. Никак не раньше.

– Никакого разрешения не прикреплено. Её высочество Висандра Лойд по приёмным родителям, дочь его величества Вилиана, добровольно вышла замуж в возрасте двенадцати лет за герцога Линарда Катала из древнейшего славного рода Каталов.

– Висандра, ты принцесса? – не смогла смолчать подруга.

– Лишь когда это выгодно короне.

– Ты об этом молчала?

– Это не то, чем можно гордиться и о чём говорят за завтраком.

Не знаю, что творилось в голове у подруги, но понимания я от неё не добилась. Она покачала головой, отказываясь принимать мои доводы.

– Ты давно могла мне во всём признаться.

– В чём? В том, как меня сразу после рождения выставили из дома? В том, что к обоим своим родителям я обращаюсь на «вы»? Что единственный, кто относился ко мне с искренней заботой, был и остаётся мой двоюродный брат – Демиан Ренс? Или о том, что та, кого я считала подругой, меня предала? Ах да, об этом ты вроде знаешь.

– Прости, я не знала, – отлипла от стены Олиша.

– Ты и не должна была узнать. Хватит с меня жалости. Я сыта ей с детства по горло.

Раздался стук шагов, подруга подошла ко мне.

– Я последняя, кто станет тебя жалеть, Висандра, – приободрила она меня. – Ты ведь знаешь, я росла в приюте. Там быстро отучают от жалости. В нищенском приюте учишься выживать.

Тут я не выдержала. Слова сами потекли из меня:

– Мне повезло сильнее.

Мои нынешние родители относились ко мне неплохо. Они приглашали для меня лучших учителей. Заказывали одежду у самых дорогих портних, воспитывали в строгости, изредка потакая капризам. При всём при этом Лойды никогда меня не любили. В их семье я всегда была чужой. Родных детей моих приёмных родителей воспитывали няни. Ребята никогда не звали меня играть с ними. Они с детства знали, кто я, и остерегались со мной играть. Опасались наказания.