Дикая, или Когда взойдёт солнце

– Помогите… – просипела я, но фигуры даже не пошевелились, только теперь я обратила внимание, что телосложение у них мужское, а лица замотаны не до конца, оставляя открытыми глаза, которые мне показались странными. Но я уже нагляделась на столько странностей, что эта мне показалась самой маленькой. Это несомненно были разумные существа! И я их нашла! Пусть они пока не понимают меня, но ведь это поправимо!

Один из мужчин приподнял посох и сделал ко мне на три шага, я остановилась. Он тоже. Тогда он произнёс:

– Доркхайя, симпэ!

В тоне его голоса почувствовался приказ, но я не понимала его, так и ответив:

– Не понимаю…

И присела на землю.

Мне показалось, что я так покажу свою слабость и усталость, и мне непременно должны будут помочь. А, может, я подумала о том, что именно это ждут от меня мужчины, но, как оказалось, что я надеялась зря. Тот же самый мужчина вдруг повернулся к другим и произнёс им что-то вроде:

– Гро прихэ!

А потом резко поднял свою палку и замахнулся мне ею по голове.

Увернуться я уже не успевала, да и не осталось сил. Резкий удар по лицу, боль, и я нырнула в темноту.

Очнулась я от жуткой головной боли и тряски. Меня укачивало и швыряло.

"Везут, сволочи… Уроды… Бить беззащитную женщину… Сотрясение мне сделали, подонки…"

Голова и челюсть раскалывались от боли, жутко тошнило. Я подняла дрожащую руку и пощупала лицо, глаза у меня, почему-то, не открывались. Правая сторона опухла, а челюсть показалась мне выбитой или сломанной. "За что? Твари…"

Видимо, мои шевеления заметили.

Опять прозвучало гортанное "рггэ" и тряска прекратилась. Раздался скрип, похожие на скрип дверей, и мне разжали губы, в которые полилась кисловатая жидкость. Я сделала несколько глотков, но желудок мой не захотел принимать это питьё. Начались рвотные спазмы и меня вывернуло.

Тут же получив чем-то тяжёлым по рёбрам, я задохнулась от боли.

– Доркхайя сэйе!

"Сам ты, сэйе, козёл!" – захотелось мне крикнуть в ответ, но губы издали только невнятное мычание: перебитая челюсть не желала шевелиться.

Вдруг я услышала женский смех, раздавшийся где-то недалеко.

"Женщины? И они смеются над тем, как обижают другую? Какое ужасное место! Господи! Куда же я попала?"

Господь мне пока ответов не предоставил, поэтому я продолжала лежать тихо и старалась больше не шевелиться. Тот, кто пытался меня напоить, давно ушёл, тряска возобновилась, но я продолжила слышать женские голоса, щебетавшие что-то на этом же, незнакомом мне языке.