Кольцо забвения

Сказала, после них перестанет ходить.

– Вот и принимайте, как велено. – покивала Клавдия.

– Не можно это. Дура я что-ль какая – всякую химию в организм совать.

– Тогда не жалуйтесь, – Клавдия тщетно попыталась вывернуться из захвата. Ей было наплевать и на Никаноровну, и на её невидимого, явно вымышленного гостя.

– Ты на ужин-то пойдёшь? – продолжила допытывать соседка. – Или опять силосом своим давиться станешь?

– Вам-то что с этого?

– Смурная ты, – Никаноровна не обратила внимание на грубость.

 – Нет в тебе задору, субтильность одна. Вот мужики и шарахаются. Не за что им удержаться.

– Не ваше дело! – Клавдия уже сто раз пожалела, что разоткровенничалась с приставучей бабулькой и рассказала про нескладывающуюся личную жизнь.

– Не моё так не моё. – миролюбиво согласилась та и, отпустив, наконец, рукав, прикрикнула вдогонку рванувшей с места страдалице. – Ты на ужин-то приходи, Клав. Мужики любят, чтоб в теле…

– Вот же заноза! – Клавдия поклялась себе, что не станет больше общаться с Никаноровной.

Да и прогуливаться начнёт подальше от корпусов, чтобы оставшиеся десять дней нигде не пересекаться с ней.

В номере-люкс было чистенько и свежо. Балконную дверь после уборки оставили приоткрытой. Длинная тюлевая штора чуть подрагивала под слабым ветром, тихонько бубнило радио на подоконнике.

Прослушав сообщение от подруги, Клавдия написала коротенький ответ. Немного подумав, сменила спортивный костюм на синие джинсики и свитер.

Делать было решительно нечего, и она потянулась на балкон, постояла немного, вглядываясь в открывающийся пейзаж.

В прозрачных ещё кустах гомонили суетящиеся птахи. За дальними ёлками в пруду гортанно турлыкал лягушачий хор.

Неужели уже проснулись, удивилась Клавдия. Нужно будет сходить, посмотреть.

– Оглашенная нынче весна… – задумчиво пробормотала она, вспомнив слова Никаноровны.

Обогнув корпус, внизу приостановилась группа болтающих женщин. Некоторых из них она встречала раньше, когда бродила по территории пансионата.

Те явно побывали в деревне – тащили в руках румяные кругляши хлеба и бутыли с молоком.

Клавдия невольно сглотнула – так захотелось намазать на поджаристую горбушку масло и шлёпнуть поверху толстенный кусок острого пряного сыра. И запить это великолепие свежесваренным кофе с щедрой порцией сливок!

Рот мгновенно наполнился слюной. В желудке тоскливо ёкнуло.

– Ну нет! Я выдержу! Я сильная! – как можно увереннее отчеканила Клавдия.