Банда отпетых дизайнеров

– Кстати, где он?

– На море смылся! Без меня, скотина!

– Досадно это, нам бы пригодился

Проверенный товарищ из ментовки!

Обмениваясь репликами, мы быстро шагали вниз по лестнице. На площадке пятого этажа за сетчатой дверью, как за полупрозрачной драпировкой, возникла хрупкая фигурка в белом. Началась сцена «Те же и Алка».

– О Трошкина! О нимфа! – воззвала я, начиная истерически веселиться.

– Это кто тут? – откликнулась подслеповатая Алка, умудрившись не поломать мне стих.

– Мы, Кузнецовы! Зяма и Индюха!

– Куда идете?

– Вниз!

– Зайдите в гости! Я сделала желе из ежевики!

– Сейчас умру! – плача от смеха, пожаловалась я потолочному перекрытию.

– А что с ней?

– Так, свихнулась!

– И было отчего! – посуровев, напомнила я.

– Зайдем, пожалуй! – постановил Зяма.

Трошкина открыла нам сетчатую ширму, мы вошли в квартиру и сразу же перестали изъясняться стихами. Очевидно, Алкина сеточка была не такой уж бестолковой и не пропускала поэтические бациллы, заполонившие подъезд.

Взглянув на Зяму, проницательная Трошкина встревожилась:

– Случилось еще что-нибудь? Я имею в виду, еще что-нибудь плохое?

– Да как тебе сказать…

Зяма замялся, не рискуя с ходу признаваться милой девушке в своих прегрешениях.

– Если очень постараться, то в случившемся можно найти и положительные моменты, – дипломатично сказала я.

– Какие, например? – братец сильно удивился.

– Например, если ты сядешь в тюрьму, то папуля с мамулей будут меньше платить за квартиру, а я займу твою комнату, она больше и лучше, чем моя.

– Еще что-нибудь? – Зяма был кроток.

– Ну… Еще нашей семье не придется тратиться на твой скуттер.

– Минуточку! – встряла в разговор Алка. – А почему это Зяма должен сесть в тюрьму?

– И не должен, и не хочу, а как обернется – один бог знает! – вздохнул братец и понурился.

– Посмотри на этого человека, Аллочка! – призвала я. – Ты видишь перед собой экземпляр Хомо Кобелиус, или Мужика Кобелирующего, страдания которого имеют тот же источник, что и его радости.

– Надеюсь, это не заразно? – опасливо спросила Трошкина и попятилась.

– Нет, нет, – успокоила я подружку. – Нам с тобой это грозит разве что сильной мигренью. Придется крепко поломать головы, как выручить нашего обормота из ямы, в которую он сам себя загнал. Дело в том, что Зяма имел неосторожность своими ушами слышать шумы, которые беснующийся Бронич производил под дверью убитой гражданки Цидулькиной.

– Цибулькиной, – поправил меня Зяма.