Декамерон по-русски. 12 невест миллионера

– Ежели он такой умный, что на трех языках бакланит, то должон понимать: мы его тут кормить-поить не обязаны! – сердился Иван Иваныч, в очередной раз не получивший от пернатого нахлебника никакого ответа на свое вежливое «Добрый вечер». – Он нам кто? Натуральный дармоед! Польза от него есть? Нету. А радость от него есть? И радости нету. От Васьки нашего пользы и радости много больше, а мы его, беднягу, в шею вытурили из-за этого папуаса!

– Ванечка, не ругайся!

Анна Марковна аккуратно воткнула иголку в рукоделие и жалостливо посмотрела на нахохлившегося попугая:

– Бедная птичка скучает по Эдичке.

Иван Иваныч вздохнул. Он тоже скучал по взрослому сыну, угодившему в больницу с тяжелой желудочной хворью.

– Вот поправится Эдичка и заберет Кортика домой, – примирительно сказала Анна Марковна. – Кортик, хочешь домой?

– Нах хаузен хочешь? – с надеждой на то, что разговор с пернатым полиглотом все-таки завяжется, добавил Иван Иваныч по-немецки.

Кортик-Кортес отвернулся и промолчал.

– У, тварь бессловесная! – обиделся Иван Иваныч.

– А ты пойди, Кортик, погуляй! – подхватилась Анна Марковна, боязливо покосившись на своего супруга.

Иван Иваныч Розов имел вспыльчивый характер, тяжелую руку и дурную привычку бросаться костылем. Поскольку зрение у него было не по годам острое, с попаданием в цель проблемы не возникало. А доброй Анне Марковне вовсе не хотелось, чтобы во всех смыслах дорогой попугай Эдички отведал дедова костыля.

Кортесу и без того не сладко приходилось в гостях у стариков.

Первые два дня он вынужден был спасаться от приставаний кота Василия, который пересмотрел свои варварские представления о гостеприимстве лишь после того, как потерявший терпение ара больно клюнул его в голову. Башка у Васьки была крепкая, а мозгов в ней имелось немного – во всяком случае, ни на одном языке, кроме кошачьего, он не изъяснялся. Так что Кортесу пришлось клюнуть его еще несколько раз, пока Васька окончательно понял, на чьей стороне сила. На третий день ситуация изменилась: кот входил в гостиную опасливо, на мягких лапах и норовил поскорее проскочить мимо попугая под прикрытие дедова метательного костыля.

– Погуляй, петух африканский, погуляй, пока Васьки нет! – ехидно, но уже без злости поддакнул Иван Иванович.

Смотреть на марширующего по полу попугая было очень забавно. Важная птица вышагивала по узорчатому паласу, как кремлевский гвардеец по Красной площади.

Кортес дотопал до середины комнаты, когда в дверях показался Васька.