Джип из тыквы

Валентин светится красно-коричневым. Он в бурых космах, как медведь.

Долю секунды мне кажется, что это имеет важное значение. Что-то особенное связано у меня с медведями…

В голове возникает и, не успев оформиться, тает картинка, которую уже в следующий миг я абсолютно не способна восстановить даже в общих чертах.

Значит, бурый. С кроваво-красными прожилками и дымными всполохами черного.

Моя эмпатическая «Библия цвета» пока что не настолько хорошо освоена, чтобы я классифицировала чувства Валентина во всех подробностях, но совершенно очевидно, что основой их является то, что поэты пафосно называют вожделением.

О-о, приехали! У нас тут что – любовный треугольник?!

Я озадачена и смущена.

Черт, черт, черт! Неужто я изменяла Максу с его лучшим другом? Или не изменяла, хотя Валентин этого хотел и, несомненно, хочет и сейчас?

А Макс об этом знает?

Я прислоняюсь пылающим лбом к прохладному стеклу.

Насчет Макса…

Ладно, признаюсь. Я не решаюсь применить к нему свои новые таланты эмпата!

Просто боюсь.

Макс – это ведь та соломинка, за которую я держусь, чтобы не утонуть в темном море.

Кто поместил меня в клинику? Макс.

Кто оплатил мое долгое дорогое лечение? Макс!

Кто сидел со мной рядом, когда я была без сознания, и жадно ловил обрывки моих слов, а после навещал так часто, как только позволял Иван Антонович, пока я сама не сказала – хватит, у тебя ведь наверняка есть и другие дела?

Макс, Макс, Макс!

И он не собирается бросать убогую, он обещал, что заберет меня из клиники в специально купленную для нас квартиру, а это крайне важно для девушки, которая не знает, куда ей идти.

Поэтому я не могу, просто не смею усомниться в том, что Макс меня любит.

Ну и еще – это ведь как-то неэтично, правда? Без предупреждения сканировать эмоции любимого человека – это примерно то же самое, что читать его личный дневник или смс-сообщения в телефоне.

А рассказать Максу о том, что я умею проделывать такой фантастический трюк, тем более не могу. Он ведь влюбился в меня еще до аварии, когда я никакими такими способностями не обладала и была нормальной (хочу надеяться) девушкой.

– Вот, видишь ее? – перебивает мои мысли голос Валентина.

Я снова испытующе смотрю на него. Хм, пылкой страсти поубавилось, появилось беспокойство.

– Кого? – переспрашиваю я и вижу, что подернувшая бурое свечение серая ряска быстро тает.