Фотосессия в жанре ню. Бонд, мисс Бонд!

 – Вот черт!

И он с ускорением поскакал вниз, но где-то на середине второго пролета задрал голову, чтобы крикнуть:

– Я позвоню!

– По статистике, это самое лживое из всех мужских обещаний! – фыркнула Оля, которая иногда читала не только умные книжки, но и глянцевые журналы.

Она выглянула в форточку, пропускная способность которой позволяла проявить умеренную любознательность изящно сложенной девушке, и увидела во дворе допотопный автомобиль Малинина, а рядом с ним – соседку с первого этажа, злобную бабку Семину, ненавидевшую все живое, за исключением собственной собачки.

Ее старуха прятала в шубном рукаве, откуда и доносился захлебывающийся визгливый лай. Источник солидного басовитого рева находился в машине.

– Мишка, мишка, где твоя улыбка? – пробормотала Оля, враз смекнув, кого именно облаивают пинчер и его хозяйка.

Выскочивший из подъезда Малинин достиг своего авто в тройном прыжке, дернул на себя дверцу и со словами: «Всем спасибо, все свободны!» – бухнулся на сиденье.

Медвежий рев моментально стих, а бабка с жучкой, напротив, заголосили еще громче и шумели до тех пор, пока разнообразно обруганная «шестерка» не выехала со двора.

Оля вернулась домой.

Чинное караоке вошло в неконтролируемую стадию стихийного разгула. Нестройный хор тянул песни с большим чувством и великолепным пренебрежением к аккомпанементу. В буфете звякал хрусталь: кто-то уже пустился в пляс.

Оля знала, что такое русское народное веселье – бессмысленное и беспощадное, как русский же бунт.

В последний раз, когда ее затянули на хуторской праздник в честь дедова юбилея, гулянье началось с торжественных речей, а закончилось полночным катанием на мотоцикле «Урал». Причем в седло и коляску могучего мотоконя волшебным образом поместилось не меньше десяти человек, и те из них, кто был в сознании, по ходу движения долго и безрезультатно препирались, пытаясь определить хозяина ноги, которая волочилась за тарахтящим «Уралом», как плуг за трактором.

Тихоню Олю буйное половодье веселья «по-романчиковски» откровенно страшило.

Она заглянула в гостиную только для того, чтобы узнать, не там ли Любаня.

Любани там не было, а все остальные родичи присутствовали, и каждый шумел за троих. Оля ловко увернулась от тети Томы, попытавшейся увлечь племяшку в разудалую кадриль, и посторонилась с пути шествовавшего вприсядку дядя Вовы, в поступательном своем движении неудержимого и фиолетового от натуги, а потому очень похожего на гигантский мяч для боулинга.